Tags: Театр

книга

Сиять на сцене вместе с Русланом Абраровым

Однажды я посетила выпускной спектакль уфимской «Школы клоунов» и познакомилась с волшебниками! И с тех пор очень внимательно слежу за всяческим театральным волшебством в нашем городе, которое они творят. Недавно, буквально в пятницу, 30 июля 2021, в Арт-КВАДРАТЕ творил чудеса Руслан Абраров – маг вне категорий.
И его чарам клоуна были подвластны и стар и млад. Моноспектакль был интерактивным и очень активным – искрометным был не только актер, но и многие люди из «зала» под открытым небом. В котором легко находились и Джоконда, и Джульетта, да еще не одна Джульетта, и «столбики» для балкона, и Ромео.

О-о-о, эта затравка спектакля: отчаяние то ли грузчика, то ли коммивояжера, который не хочет жить, вдруг сменяется пониманием, что он хочет жить, но не так! Не так убого, не так обыденно. Озарение, перетекающее в жажду творения, когда пистолет сменяется кистью. И происходит волшебство – для художника находится Джоконда. Всё это на фоне весьма подходящей вывески «Микеланджело: студия рисования» в амфитеатре Арт-КВАДРАТА.
Следующий виток отчаяния вдруг сменяется новым озарением, и мы видим, что у художника любой предмет наделен свойствами пробуждать фантазию и обычная веревка становится перильцем балкона, а где балкон, там монолог Джульетты. И находится вдохновенная Джульетта с двумя малыми детьми. Сыночек немедля втянулся в игру, будущий актер растет…

Но пересказывать чудо ненужный труд. Полтора часа пролетели как миг – в обществе яркого клоуна жизнь оказалась фейерверком. Тем более спектакль с участием зрителей будет всегда разным, сколько бы его не показывали.
И я спросила артиста:

– Будут ли еще представления, и как родился замысел моноспектакля?

Руслан Абраров нашел минутку в толпе жаждущих сфотографироваться с ним детишек и родителей и ответил:

– Замысел пришел в 2020 году, до начала пандемии зародилась идея. А воплощение уже пришло этой весной, в 2021 году. И повторять мы будем, думаю, что не только в Уфе. За плечами уже Екатеринбург есть. Я думаю, мы ещё с этим спектаклем помотаемся, поездим.

– Просто я вижу, как дети непосредственно реагируют, да что дети, даже собака подыграла. Такой уровень взаимодействия шикарный. Еще расскажите про этих чудесных Ромео, Джульетт, Ев и всех персонажей. Люди, которые вам помогали. Как это происходит?
– Я их вижу в первый раз!

– А как вы вычисляете людей, готовых на театральный контакт?

– А потому что они готовы. Они сияют! Энергию отдают и это видно. И можно их вытаскивать. Человек, который не хочет, он не пойдет, он будет прятаться, закрываться.

– Вы прям смотрите в глаза и видите – вот он, она!

– Ромео сам вышел.

– Да, Ромео просто убийственный был!

– Джулия тоже была прекрасна.

– Они все были прекрасны. И получили огромное удовольствие от происходящего.

– О, да. Надеюсь.

– Все зрители тоже получили огромное удовольствие. Так и напишу об этом. А музыканты, которые вам помогали, откуда?

– Это рок-группа «Гранула» и мой педагог по вокалу Михаил Коськов.

– Это было неожиданностью, что вы так прекрасно поете. Теперь хочется попасть на ваш вокальный концерт. Нам вас всё не хватает. Мы всё хотим. Такие мы жадные люди, ваши зрители.

Пишу, вспоминаю и улыбаюсь. Волшебство, которое я унесла со спектакля, до сих пор светится во мне. Там было много еще смешных и удивительных моментов. Чего только стоило сотворение Адама. Или погоня за актером со связкой сосисок: «Кто привел голодных детей?». Или удивительный факт – Руслан Абраров прекрасно поет и вместе с группой «Гранула» он подарил нам бессмертную песню Фредди Меркури «Шоу должно продолжаться». Такое радостное шоу волшебника Руслана Абрарова непременно должно продолжаться. Следите за объявлениями. Не пропустите следующий миг, следующий спектакль, ведь можно научиться жить весело…

https://istokirb.ru/articles/TEATR/2021-08-02/siyat-na-stsene-vmeste-s-ruslanom-abrarovym-2448057?fbclid=IwAR1_xMo5Kgy-UZKHv-VYaI-uzPCgKbNpfbkRTJk71_ZLPjybbcBneKbZJn4
книга

Что и как невыносимо или не посылайте в космос собачек

Сергей Першин ФБ
«Теодицея на минималках» Kolozaridi Polina стала для меня одним из близких проектов на «Точке Доступа». Я люблю интернет и уверен, мы не осознаём, какое влияние он нас оказал и оказывает. До сих пор немалый процент людей относится к нему пренебрежительно. Считая, что там дети, ничего серьёзного нет и никто в этих ваших интернетах ничего интересного не говорит. Это касается не только старшего поколения, есть и 30-летние, считающие, что люди в инет заходят только проверить почту. Сам спектакль делится на 2 акта. В первом акте зрители делятся на группы и разными способами ищут посты/тексты по ключевым фразам «это было невыносимо», «я не могу скрывать», «как господь допустил». Сами тексты должны содержать рассказ о пережитом сложном опыте. При этом «сложность» у каждого своя. Кто-то пишет про несколько неудачных попыток самоубийства. Другие про человека, от которого неприятно пахнет. Для обоих авторов это было невыносимо. Я был в группе, которая искала тексты на форумах. В качестве материала мы брали посты до 2010 года включительно. В это время уже был ВК, но соцсети всё же не были так распространены, как сейчас. Не было того уровня пользования. Другие, наоборот, искали тексты именно в ВК. Тексты 11-летней давности почти о том же, о чём и сейчас (отношения, деньги, политика, несправедливость). Интересно, что интернет был медленнее, а тексты в то время были огромными. Думаю, люди в них больше проявляли самих себя. Со всем злом и глупостью ради «помощи» ближнему. «Не грусти, всё будет хорошо, просто улыбнись» было и 10 лет назад, только на 4 страницы и с цитатами и личными примерами. Второй акт – читка найденных текстов. Три стопки (по ключевым запросам), которые зрители-добровольцы читают по очереди. И в конце обсуждение, которое, на мой взгляд, является главным во всём этом. Спектакль даёт возможность посмотреть на обычный, ничем не примечательный слой интернета под другим углом. Случайно выбранные посты, читаемые в случайном порядке, становятся своего рода «интернетной драматургией». Юмор подчёркивает сложность ситуации, прочитанной ранее, а события по-разному сочетаются между собой. Но главное, если обычную ленту мы воспринимаем фоново, не «проникаясь» каждым постом, то в данном случае всё иначе. Озвученный текст случайного человека из Челябинска 11-летней давности, становится более литературным, хотя и не приобретает большую смысловую ценность. Но воспринимаешь его уже без дистанции, более близко. Почему теодицея и при чём тут оправдание зла? У меня был текст, в котором женщина объясняла, как же так сейчас есть нетерпимость. Одна из фраз (не дословно) – точно так же, как и американские женщины, которые умоляли не посылать бедных собачек в космос и не проводить испытания. Ведь есть негритята, их и посылайте. Осознавали ли они себя злом в этот момент? Нет. Они считали, что их суждения несут только благо. И так происходит во все времена. Мы оправдываем как-то зло, считая, что оно необходимо. Потом понимаем, что зло — это зло. И начинаем оправдывать другое, считая, что всё ок. Словно невозможно развиваться, не оправдывая на каком-то этапе определённое зло. Интернет, постоянно аккумулирует это оправдание. Именно здесь решается, что хорошо, а что плохо. Кого мы ненавидим на этой неделе. Что перформанс, а что нае****во зрителей. Это постоянное судилище, которое мы впитываем каждый день и потом разносим, как «благую весть» среди друзей и коллег. Лет через 10 будет подобный проект и наши тексты будут читать совсем другие люди в совсем другом мире. И им тоже будет непонятно, как это так мы думали и жили. Они оправдают нас так же, как и мы – люди были глупы и не ведали, что творили.

книга

Театрозависимость

Театр ,в большинстве случаев, для тех кто занимается им профессионально- это как наркотик для закоренелого торчка ,уж никакая не радость и не удовольствие ,а такая суровая ,часто невыносимая необходимость ,когда состав зелья уже химически настолько встроен во все процессы организма ,что без него уже никакой жизнедеятельности быть и не может. И вот потому такого количества ненависти ,нелюбви и раздражения по отношению к театру, как к институции , больше чем у театральных корифеев я не видел даже у деятелей кино и телевидения (в большинстве своем с теми с кем сталкивался ,по разным причинам, не реализованных в свое время именно в театре и эту свою нереализованность вдохновенно несущих как знамя через свою яркую ,но лишённую театра как бы творческую карьеру). Конечно по уровню заработков и экономической целесообразности(бесконечные траты и неэффективность постоянного воспроизводства при малой отдаче ) , а так же глубине воздействия на народонаселение театр для тружеников кадра , монтажного стола и рейтингов это унылое и малоокупаемое ,а часто и малопонятное говно , но сколько же почти щенячей радости у них возникает, когда вдруг судьба выкидывает фортель и приводит вдруг поработать их в это странное ,пыльное место ,где люди говорят не своими голосами и принимают неестественные позы.И тут уже все экономические расчеты идут по боку и в заведомо невыгодное и разорительное дело ,вкладываются личные средства , нервы и время тех для кого оно деньги. Ну и вот чем после этого как не наркотиком оказывается этот архаичный ,нудный (три часа на общем плане )) и вечно хоронимый, пребывающий в перманентном кризисе и при этом неубиваемый , театр ? Режиссер Искандер Сакаев

книга

беседа с Виктором Сухоруковым

Некоторые души можно прикладывать к ранам, как подорожник. Это про Сухорукова. "Встал, переоделся и пошел нахер жить"
7.20 про нищету
9.20 я эту нищету украшал
11.21 Я красоту придумывал сам и от нее страдал
https://www.youtube.com/watch?v=B4XtcYhJeJg
книга

КРАСНАЯ НИТЬ «СВОБОДНЫХ БАБОЧЕК» В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Интервью с режиссером Дмитрием Зеничевым
https://www.istokirb.ru/articles/%D0%B8%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B2%D1%8C%D1%8E/Krasnaya-nit-svobodnih-babochek-v-sovremennom-mire-841259/?fbclid=IwAR0MkxE-0K-pofhwzPFkn5PDYi9ykfccD1WaXxWNYLyOWJFi2GQhSvi38pQ

Два дня подряд, 18 и 19 мая 2021, в малом зале Башдрамтеатра показывали дипломный спектакль «Эти свободные бабочки» выпускников башкирской студии Высшего Театрального Училища (институт) имени М.С. Щепкина при Государственном академическом Малом театре России. Молодые актеры выпорхнули из «Щепки» и приземлились на уфимской сцене.

После спектакля я подошла к мастеру курса, режиссеру и педагогу Дмитрию Зеничеву, и он любезно ответил мне на несколько вопросов.

Галарина: Вы заинтересовали меня как режиссер. Что у вас можно посмотреть, в каких театрах?

Дмитрий Зеничев: В театре Рубена Симонова я ставил с Вячеславом Анатольевичем Шалевичем такую пьесу про Дон-Жуана. Они играли её пять сезонов. Но театр закрыли, он стал Вахтанговским. И весь репертуар сменился. В основном я со студентами работаю.

Г.: Известная пьеса Леонарда Герша стала фантастически современной в вашем прочтении – это актуальная жизнь, только сотовых телефонов тогда не было, и в спектакле их нет, а так все темы фактически взяты из нашего времени. Я первый раз лет 20 с лишним тому назад её смотрела, и потом ещё в 2007 году, что ли. Каждое энное количество лет я вижу ее в репертуаре театров. Каждую постановку разные акценты расставляются, и способ подачи меняется.

Д.З.: Пьеса ставилась очень много, очень часто, поэтому я изначально побоялся опять ставить «Эти свободные бабочки», в очередной раз как бы не очень. Она настолько популярна, но, вы же знаете (не знали, теперь знаем – Г.), мы идём от студентов, которых набираем. Поэтому для каждого студента мы подбираем роли. И так сложилось что, на мой взгляд: у нас есть Джилл – Аэлита Тихонова, у нас есть главный герой Тагир Султанов – музыкант Дон, и мама миссис Бейкер – Лилия Сагитова, и там ещё маленькая роль авангардного режиссера Ральфа Остина – Ильдар Якупов, но она проходная. Надо было сделать ярко и всё. Главная роль – Тагир Султанов именно тот студент, который подходит для этого персонажа. Поэтому работалось достаточно легко. А что касается идеи спектакля – понятно, что для молодого человека это близко. Артисты – это молодые люди. Им близко – оторваться от родителей, начать самостоятельную жизнь, уйти от этой опеки вечной, которой некоторые родители грешат, боясь за своих детей. И эта тема достаточно у молодежи популярна. Ну, ещё здесь есть какие-то современные темы – степень дозволенного в отношениях, свобода самовыражения в искусстве, отношение к инвалидам границы личного пространства, гендерное равноправие и так далее.

Г.: В вашем спектакле такой театр чтения получился – каждое слово в тексте сверкало, я забыла про актеров. Понимаете. То есть Дон меня сразу очаровал. Я подумала – «какой мягкий актёр, вообще без излишков драмы», – это редкость. Когда человек умеет сыграть разные трепетные состояния без излишней аффектации, то следуешь за текстом и чувством, прошитом в нём. Я, в свое время много читая пьесы, очень научилась ценить слова драматурга. Здесь слова как бриллианты заиграли. Очень понравилась манера вашей режиссуры, как вы расставили акценты не на актерском «я». Эти молодые люди, конечно, хорошие, способные дети. Тагир Султанов особенно понравился, обычно Дон резкий, его роль сильно передергивают, исходя из внутренней драмы. Тут просто подросток, ранимый и пытающийся быть самостоятельным.

Д.З.: Понятно, что текст Герша сам по себе хороший, очень хороший.

Г.: Я прямо обнаружила много слов и фраз, которые могут стать цитатами. То есть они стали цитатами, когда в этих местах зал начал смеяться. «Когда 40 человек и все голые – наверное, было очень тепло» (о пробах на роль секретарши). Пьеса все-таки стала комедией, я не помню этой фразы из предыдущих постановок. Представляете.

Д.З.: Да-да. Мне было важно сделать это комедией. Мне кажется, что текст сам по себе очень смешной, с юмором. Причём с таким, так сказать, американским юмором. Я направлял их всё время, когда репетировали, говорил: «Ребята, не надо торопиться, давайте мы разберем, что они говорят. Ведь это очень смешная реплика».

Г.: В этом спектакле проявились какие-то вещи из текста. Я их раньше не видела, то есть я всегда смотрела такую драматичную драму. Драма преодоления и разрыва, и материнская драма в некоторой степени. Недавно я опять подобную пьесу, точнее, эскиз пьесы о матерях с больными детьми смотрела на лаборатории документального театра. То есть это эпик о матерях, у которых дети-аутисты – под конец мы все рыдали. Хотя это был эскиз и семь актрис просто читали текст с листочка, сидя на стуле. А тут мать – миссис Бейкер – вообще самая трудная и драматичная роль – выросла в процессе спектакля. Миссис Бейкер в исполнении Лилии Сагитовой выросла в очень большого человека, который все может вместить – не только горе, но и жизнь во всех её проявлениях. Иметь не только тревогу, но и уверенность, чтобы отпустить свою хрупкую бабочку-сына из стеклянной оранжереи в большой мир. Пережима не произошло – для героини Лилии Сагитовой врожденная слепота её сына не является смертельной раной и обидой на Бога. Я вот сколько раз видела, как актрисы к этому приходили или режиссеры их приводили. Всегда был надлом, надрыв, крест, ноша. А тут она знает, что ее «Донни – победитель мрака», она в этом уверена под конец пьесы. Тут человек принял всё, что даровано судьбой и возвысился над ней и над собой. Даже названия детских книжек, которые в других постановках отдавали фальшью, стали психотерапевтическими мантрами, мы прямо поняли как они, эти книжки помогли выжить и ей, и её сыну тоже. И что текущее его саркастическое отрицание персонажа «малыша Донни» – это подростковый бунт и этап взросления.

Д.З.: Мне кажется, что существует такая история, когда люди живут в этой ситуации, они к этому относятся более, так сказать, щадяще, проще. Я думаю, главная ошибка, когда человек смотрит со стороны – для него это кажется огромной трагедией. Я как бы сделал обычную жизнь. Дон там говорит про это «я как бы до 6 лет не знал, что я какой-то другой. Я только в 6 лет понял, что я слепой», он всё время пытается снять этим напряжение – «да, я нормальный человек, абсолютно такой же, как все». Дон всё время про это говорит, что мир воспринимает его каким-то трагически-лирическим персонажем. А он нормальный и мама тоже. У неё к нему большая внутренняя любовь, сильная до болезненности. Но вот все-таки мне хотелось чтобы это было мягко. Потому что сама история настолько шоковая, когда человек говорит «а я слепой» – это всё переворачивает. И для зрителя всё переворачивается. И мне кажется, артисты должны подавать все мягко. Мягко, чтоб не пережать.

Г.: Знаете, вам очень это удалось как режиссеру. Бог знает, какой раз глядя эту пьесу, я впервые увидела в ней своего знакомого из детства. Из раннего трехлетнего моего детства – в деревне у бабушки жил слепой дядя Митя: инвалид Великой Отечественной войны Дмитрий Васильевич Григорьев, артиллерист, закончил Ленинградское военное училище, был тяжело ранен на фронте. Дядя Митя очень любил, когда я приходила к ним в гости, печатал мне записочки на пишущей машинке, играл со мной в прятки и всегда находил. Я малышкой очень удивлялась этому, а он говорил: «Я слышу, в каком углу бьётся твое громкое сердечко». Очень милые отношения и светлые воспоминания. Применительно к желанию Дона стать музыкантом, вспомнила нашего местного композитора Салавата Низаметдинова. Тоже знакомого. Будучи слепым от рождения, он прожил интенсивную творческую жизнь как музыкант. Помню свое знакомство с ним на премьере его оперы, рядом с ним тогда стояла красавица-жена и маленький сынишка. Помню потрясающий концерт-презентацию его джазового цикла на стихи Ники Турбиной и Пауля Госсена. Жаль, что записи этого уникального концерта не осталось.

Д.З.: Я вот наблюдал тоже за слепыми, и понимаю, что это их способ существования.

Г.: Я никогда не соотносила героя пьесы со своими знакомыми. А сейчас соотнесла. Салават Низаметдинов был такой ехидный человек, да и дядя Митя был с изрядным чувством юмора. Вы поймали эту красную нить привязки искусства к реальности, раз подумалось, глядя на Дона – я знаю человека, который справился с этой жизнью. Спасибо вам большое.

Как вы думаете – какова будет работа ваших выпускников в дальнейшем?

Д.З.: Я вот надеюсь, что кого-то возьмут в башкирский театр, кто хорошо говорит по-башкирски. Кого-то, кто не очень знает башкирский, может, возьмут в русский театр здесь. Хотелось бы, чтобы их разобрали, у них есть способности, энтузиазм и любовь к этому делу.

После интервью я забыла спросить у администратора Башдрамтеатра (да и, вероятно, еще никто не знает ответа): «Будут ли они этот спектакль повторять в новом сезоне?»

Я бы хотела своего ребенка сводить. Это хорошо сделанная бродвейская классика, американская. Можно помечтать, чтоб пригласили Дмитрия Зеничева поставить что-нибудь из эпохи тех драматургов, из Теннесси Уильямса или Пристли. Я просто не вижу линии развития в нашем театре местном такой классики, а я ведь её очень люблю. Она очень богатая на двойные-тройные смыслы, её очень легко осовременить. В «Этих свободных бабочках» речь идет о 60-х годах ХХ века, а представьте – все эти разговоры как на сегодняшний день ложатся: содержание пьесы, в которой героиня должна играть голой. Просто про постановку Богомолова. Или «мама, включай иногда чувство юмора». То есть мы продолжаем проживать реалии уже контекстно имевшие место быть тогда. Осознание того, что ничто не ново под луной – ценно, и осознание того, что люди когда-то жили и думали совсем как мы, тоже ценно.
книга

Теннеси Уильямсу 110 лет - рецензия на фильмы по его произведениям

Один театральный критик высказался в том духе, что российский театр и Уильямс — «две вещи несовместные», другой парировал: но все виденные американские экранизации в разы мелодраматичнее и глупее российских постановок.

Произведения Уильямса как будто не способствуют собственно кинематографической выразительности. Они кажутся спектаклями, записанными на пленку (справедливости ради, многие фильмы по Т. У. и вырастали из спектаклей, в кинообразах можно увидеть следы изначального сценического решения). Фильмы — богатые антрепризы, где звезды, не связанные друг с другом в жизни, съехались на один вечер из разных городов, чтобы дать представление. Много лет назад Майя Туровская, анализируя советские постановки по Уильямсу, заметила: «…Я думаю, что инструмент для постановки этого наисовременного драматурга был выработан в русском театре на заре нашего века. Он называется „атмосфера“. […] Кажется, что все термины Станиславского — „ансамбль“, „подтекст“, „второй план“, „сквозное действие“, „атмосфера“ — сущностны именно для театра Уильямса. Но они относятся не только к психологии характеров — они относятся к целому». А проблема кинематографа по Уильямсу как раз в том, что фильм как бы распадается на «актеров в ролях», да, актерское свершение может быть выдающимся, но про фильм как целое такого не скажешь.
https://seance.ru/articles/tennessy-williams-110/
книга

счастье, суицид, собственное я и психотерапия искусством - кино , театр

Все думают, что самоубийцы хотят умереть, но это не так. Они лишь хотят спасти свое "Я"
Я чётко помнила с первого дня таких мыслей: "я не не хочу жить, я не хочу жить ТАК, а иначе - не вижу возможности". Это острое желание...счастья, как ни странно.
вчера про счастье опять думала. У счастья, как и у любви, нет четкого определения.
"смутные воспоминания о рае"))

Ну, мне с пяти до двадцати хотелось "просто выйти из этой комнаты".
ну так это оно и есть
, мой опыт общения с девушкой, покончившей с собой, выйдя из окна , говорит о том, что если бы ей предложили другой альтернативный выход из ситуации, она бы осталась жива Не нашлось рядом человека, который бы вник в сущность проблемы. Мать оказалась дурой, экранировала дочь от всех вменяемых людей. Я просто не успела просочиться через этот экран.

"Миф о Сизифе", у А.Камю кажется, описывается случай, когда один несостоявшийся писатель, дабы привлечь к своему творчеству внимание, покончил жизнь самоубийством, но критики нашли его литературу тем не менее очень слабой.
Не совсем — самоубийцы сильно хочуть, но ещё сильнее бздят убить других, поэтому месят самих себя
Ну так это и есть. Сохранение Я всегда уничтожение другого. Не обязательно физическое. Достаточно внутренне послать мнение другого и он уже убит. Можно с ним дальше дружить. А вот если он не посылается, тогда страдает Я. И это повод убить причину - физиологическое безволие. Тело.

Самоубийц в таро часто показывают арканом Повешенный. А это часто про нежелание взглянуть на ситуацию под новым углом (там выход), в итоге человек цепляется за старое я, и приносит себя в жертву тому, что не хочет отпускать.
Цепляется человек всегда за чужое - наведённое. Своё у человека всегда одно: «жрать»

многие люди придумывают себе мечту и думают, что достигнув ее, станут счастливы. Например, уедут к морю, а там раз и опять все скучно. Чего-то не хватает. А они привыкли думать, что счастье - там. А там просто море, но есть и другие траблы. По-всякому, конечно, бывает. Но я однажды поняла для себя, что тотального счастья нет нигде. Счастье есть каждый день - надо находить его. И другого нет никакого. И долой мечты, да здравствуют планы.
"смутные воспоминания о рае")) о матке
А то! "Русалочий мир"- он явно об том))
но счастье не в матке, а в умении найти матку в каждом дне. иначе вечная беготня
...вот тут и ответ "а чего ты такая пофигизма?" А того!) В частностях, конечно, хочется того-этого. Или, там, возбудит чужое мимолётно. Но в целом...))
и веришь? Оказалось, что стоит очистить свое "Я" от наносного мусора (убеждения, внушения, "такнадо") как счастье все ближе.
Да!
потому что вопрос: "А чего я хочу на самом деле?" - это ключ к счастью
Бывает желание уйти и нет ничего, что держит. А странно не ухожу. Жить хочется

Да, это так! Я долгое время общался с суицидниками.
я первый раз про это подумала, когда узнала рассказ суицидника от белки. Он сказал, что его демоны так обступили, что он от них решил так спастись. Но ведь демоны - это воздействие внешних нарративов так же.

я познакомился впервые с "ними", в 91-ом, когда стал работать на "скорой" санитаром психбригады. Наслушался всякого, нагляделся - тоже! Сам, лично, имел разговор только с Фредди Крюгером. И тогда же решил поступить в медицинский институт на психиатрическое. Но, время было тревожное, денег врачам стали платить копейки и я решил, что психиатрия без меня не погибнет!

но. я нашла выход. кино - это практически психиатрия.
так и я же об этом! Я же в кино попал в 46 лет и... вот оно, открытие! Ответ на все вопросы! Театральная студия в детстве не дала мне ответов! Может, из-за того, что я учился в физико-матиматической школе... Очень плохо учился.
театр очень осторожно к эмоциям подходит. он их обозначает

Они убивают не себя, а внутренний объект, как сказал Фрейд: Тень объекта падает на субъект. И поскольку нет никакой возможности избавиться, изгнать внутреннего врага, остается только одно - убить его...
Это тоже. Но и уничтожить себя, не принятого миром, наказать себя,б. Мама же наказывает, когда ребёнок не такой, как она хочет. А он хочет быть собой, и вот в те моменты, когда все не так, когда он не соответствует родительскому запросу, а свою успешную программу не может. Создать, он идёт на крайние меры - уничтожает себя, принимает решение остаться собой, но не быть в мире.

Либо привлечь внимание
Не. Про это мы не обсуждаемХотя не привлечь внимание, а вынудить услышать - но тоже вариант сохранения Я.

Сложно сказать, но интересно, никогда не было таких мыслей. В юности помню ощущение того, что «жопа, край» так сказать . Но сильнее , несравнимо сильнее в голову зашло - А вот, хер, я смогу все перебороть, я сделаю , я - добьюсь ..... Было, даже, помню это досконально....
Да перебороть-то можно. Вопрос зачем?
К тому же счастью, для меня это свобода.
Дорога к ней - « временные трудности» , Охлабыстинский фильм
Этот ты нормальный чел, а невротику нужно совместить несовместимое - одобрение матери и собственный успех. А для него это несовместимо
книга

Обрядовость и театр

Из ФБ Павел Руднев
Читал лекцию о Станиславском и подумал вот о чем. В статье "Ремесло" он пишет о том, что его актерская система является антиритуальной технологией. "В самой жизни сложились приемы и формы чувствований, упрощающие жизнь недаровитым людям. Так, например, для тех, кто не способен верить, установлены обряды; для тех, кто не способен импонировать, придуман этикет; для тех, кто не умеет одеваться, созданы моды; для тех, кто мало интересен, выработаны условности и, наконец, для тех, кто не способен творить, существует ремесло. Вот почему государственные люди любят церемониалы, священники - обряды, мещане - обычаи, щеголи - моду, а актеры - сценическое ремесло с его условностями, приемами, штампами и трафаретами". Станиславский полагает, что театру нужно избавляться от обрядовости, от кодификации актерской игры, стандартизации и нормирования в проявлении эмоций. Так как статья дореволюционная, Станиславского тут трудно упрекнуть в потакании советскому антиклерикализму. При этом известно, что в XX веке (чуть позже) как раз наблюдается возврат к обрядовой природе театра. Когда театру плохо, когда он в кризисе (а он в кризисе всегда), он возвращается к своей природе, к изначальной точке развития, то есть к ритуалу. Скоморохи - бывшие волхвы, а архитектура театра повторяет архитектуру храма. С помощью ритуала театр как раз лечили, возвращая его к живоносному источнику, обнуляя. Да и интерес западного театра к восточной театральности, возможности синтезирования двух систем были построены на выявлении на Востоке именно обрядовых свойств театральности. Это ведь такое красноречивое свидетельство, какими разнонаправленными и взаимопротиворечащими могут быть художественные поиски. Отрицание и восстановление, отрицание и восстановление.

книга

Театровед - не товаровед

Когда я слышу сожаления по поводу того, что театральная критика сегодня не влияет на продажи, я искренне не понимаю, о чем же тут сожалеть. Да, по-моему, это огромное завоевание. Слава богу, что это так, а не иначе.
Вот я пытаюсь быть критиком. Я не хочу, чтобы мои слова послужили поводом для ухудшения материального благосостояния театра или чьего-то увольнения. Если я повлияю на улучшение - это хорошо, но в обратную сторону, слава богу, что это уже не работает. Неужели не ясно, что прямая зависимость высказывания критика о спектакле от дел кассы формирует как раз именно ангажированность, вызывает возможность продажности мнения?! Звездочки в британской и американской прессе, которые ставят газетчики спектаклям, что приводит к кассовым успехам или неуспехам - на мой вкус, это то, что уничтожает критическое высказывание, делает статью рекламной или антирекламной продукцией. Я не хочу быть органом ни политической, ни экономической цензуры. Тем более, когда театры живут тяжело и в первом смысле, и во втором. Из моих слов ничего не выходит, кроме слов. Слова бесполезны, как бесполезно в известном смысле все искусство.
Когда я пишу текст, я хочу не влиять на продажи. Я вообще не хочу влиять, я хочу доверия. Я хочу диалога с художником, диалога с историей театра, диалога с умным зрителем, просвещения, обмена мнений. Я как критик часть культурной ткани, я хочу работать на будущее театра, а не выступать как оценщик снаружи. Театровед - не товаровед! Критическое высказывание - это разбор замысла, а не рекомендация, куда пойти и куда не пойти. Это всё может быть, конечно, но это побочная, вторичная функция. Первичная функция - разбор, диалог. Разбирать хорошие и плохие спектакли одинаково интересно. Потому что это имеет отношения к движению театральной мысли. Вот этим хочется заниматься, а не влиять на кассу, простите. Влияет на кассу пиарщик и маркетолог.
Павел Руднев
книга

театр: эмоции и физическое воздействие

Ежи Гротовский идеально объясняет метод физических действий Станиславского:
"Актеру не следует заниматься эмоциями, потому что они не зависят от воли. Я хочу любить и не могу, не хочу любить и люблю, хочу быть спокойным, а сам взволнован. Эмоции не зависят от воли. Актер в своем ремесле не должен стремиться к эмоциям. Если они возникнут, то замечательно, а когда мы их ищем, они исчезают, и тогда мы начинаем «качать» эмоции, а это ложь. Актер никогда не должен задавать себе вопрос о том, что он должен чувствовать. /.../ Настоящее дело актера не в том, чтобы заниматься своими эмоциями, а в том, чтобы заниматься своими действиями: не что ты чувствуешь, а что ты делаешь".
- учили в ГИТИСе!Гротовский учился у Завадского!Ничего нового!Почитайте Действенный анализ у Кнебель или вспомните спор Мейерхольда и Станиславского--Я испугался и побежал или Я побежал и испугался!
естественно, сначала был испуг, а бегство - как раз реакция на этот испуг. Что касается эмоций, то они нужны и важны, без них актёр не может существовать!
- это в жизни. На сцене все наоборот - действие рождает чувство. В этом было гениальное открытие Станиславского. Уточняю - не простое движение, а целенаправленное психо- физическое действие. Мейерхольд же считал,что достаточно движения. Поэтому его актеры никаких чувств на сцене не испытывали. Они их имитировали. Это есть в дневниках Вахтангова о театре Мейерхольда : "Картонные чувства"
но если персонажу сообщают какое-то известие, то он должен на него каким-то образом реагировать.
- если актера этому научили) это называется "оценка", "пропустить через себя". Эмоция в виде смеха, гнева или слез может прийти, а может и не прийти. Тогда надо помочь телом - резко обернуться или склонить голову, или обхватит себя руками , словно защищаясь, - это простейшие физ. действия, которые вместе с предлагаемыми обстоятельствами могут вызвать нужное чувство. Без фантазии, веры не получится ничего.

-Огорчает, что сейчас на сцене так активно педалируют либо чистую эмоцию, за гранью естественного, либо движение, часто предельно или даже "запредельно" натуралистичное. Спектакль превращается в сумбур из криков, воплей, ругательств, неприличных жестов и поз, увы... И это пытаются представить как новаторство ((( Уходят со сцены слово, пауза, тишина, те мгновения, которые рождают у зрителя сопереживание, особый труд души... Дайте зрителю несколько секунд, чтобы разделить с актёром его переживание. Тогда оно будет зафиксировано в сознании, вызовет ответную реакцию. Актёр произносит реплику в сотый раз после многократных репетиций, а зрителю её нужно вписать в палитру чувств героя, понять её смысл, место в тексте - на это уходят какие-то доли секунды... да и просто по законам акустики звучащая речь должна преодолеть определённое пространство! Но об этом никто сейчас не думает... Продемонстрировать, выкрикнуть, выплеснуть... И не нужна никакая обратная связь ((( Хочется гармонии, чтобы слово, эмоция, движение вели к одной цели, но разными путями... к той самой сверхзадаче! Здесь нет мелочей, широкий эмоциональный диапазон спектакля - большая редкость сейчас. Извините, не получилось коротко: наболело!