Tags: Блок

Ехали мы ехали в Саратов . День второй .Коллоквиум

Ехали мы ехали в Саратов . День второй. Коллоквиум.
Сложное утро второго дня опишу отдельно. А так погода была прекрасна мы собрались и к 11часам подошли к университету , где должно было происходить согласно расписанию такое событие как коллоквиум на тему:

РАЙ В СОВРЕМЕННОМ ИССКУСТВЕ.

Целиком эта лекция Л.Немцева есть видеозаписью в ЖЖ Богатова
http://mikbogatov.livejournal.com/177144.html

А у меня будут краткие впечатления вырванные из контекста.

В основном рефреном ко всему творчество Набокова.Набоков - визуал . А вот Лермонтов - аудиал - Рай обязательно звучит.
"Поэт есть тот,
Кто хочет то,
Что остальные
Лишь хотят хотеть."
Седакова

Аскету снится пир, от которого гурмана бы стошнило.

М .Пруст - концепция личного рая: созерцание света, в своей памяти . Воспоминание и воссоздание одновременно.

Про Данте. У нас в книжных продается отдельным изданием "Ад", либо всё вместе в полном издании. Отдельно не изданы ни "Рай" , ни "Чистилище". Все цитаты у русских классиков за последние 150 лет из "Ада"

Гёте"мысль можно почерпнуть не от учителя, не от проповедника, а из самого себя"

Мачта Анны Карениной. Она упивалась тем, что вызывала восхищение.
Они с Вронским в Италии. Вронский:"Ну, вот я опять увидел её и опять восхитился. Сколько можно..."

Блок не доказывал, что он есть , в отличие от современных поэтов.
У него была "презумпция таланта".
Априори каждый талантлив, пока не докажет обратного.
книга

День рождения Александра Блока

Совершенно дивно написал сегодня Валерий Дёмин: " Все поэты отражают время. Но очень редкие зеркала отражают его с опережением"
http://nandzed.livejournal.com/917028.html?view=3548964#t3548964
Александр Блок
День рождения: 28.11.1880 года

В нашей стране уже лет десять блоковские даты совершенно игнорируются в СМИ... Просто нет уже той страны, которая была бы его достойна. Есть только та, что его убила:

Я — Гамлет. Холодеет кровь,
Когда плетет коварство сети,

И в сердце — первая любовь

Жива — к единственной на свете.

Тебя, Офелию мою,

Увел далёко жизни холод,

И гибну, принц, в родном краю,

Клинком отравленным заколот.


"В 1880 ГОДУ население Санкт-Петербурга перевалило за восемьсот пятьдесят тысяч человек, в продаже появились «электрические свечи-тушилки», в Москве напротив Тверского бульвара торжественно открылся памятник Пушкину, народовольцы устроили взрыв в Зимнем дворце, едва не стоивший жизни Александру II… И родился Александр Блок". Сколь великий, столь и несчастный.

Есть такое ощущение, что понимание Блока и память о нём - живая и непосредственная, обиходная - принадлежала тому, бесконечно-иному поколению, подавленному бесконечными волнами - одна за другой - быдла, густо приправленного сверху. Этот потоп, вошедший во все, даже самые верхние этажи общества, не оставил выбора - и уже повоенные и позже родившиеся поколения несли на себе печать безродности. Они уже не говорили о Блоке - как будто поняли его. Нет, не могли - для понимания за лет сто до сих пор не сложились условия. Я не говорю об официальной поэзии (я о ней вообще никогда не говорю - это всё равно что увлечённо разбирать буквы на печати расстрельного приговора). Я говорю о немногих действительно не только талантливых, но и содержательных поэтах (увы, пришёл к выводу о необходимости различения) андеграунда. Ни один из поэтов после Блока не смог не то что подойти к теме произошедшего со страной и миром и продолжить. Необходимость связи времён никого просто не волновала. Трава на пепелище не помнит голосов умерших. Быть может, я ошибаюсь. Но, наблюдая за всеми "мэтрами", включая нобелеанта, я не нашёл в них связи. Нобелеант был сильно занят собой и самостоянием против всего мира (прошу прощения, но у этого тоже есть свои минусы). Остальные и вовсе размахом плеча не вышли. Потому и все их чрезвычайно умные подчас речи далеки от Блока. Самая тьма - перед рассветом. Все поэты отражают время. Но очень редкие зеркала отражают его с опережением.



Руно и пена Ахеронта,

Непуганые днем края,

Где кривоглазая ладья

Плывет, не зная горизонта.



Белей, чем шапки волн, белее снега

Плоды подсолнечного бега,

А молчаливая стигийская родня

Уже не смотрит на меня.



К чему теперь весь этот шум?

Его теперь ничто не тронет -

Эриний лёгкие погони

И хоровод веселых дум,



Где мысль одна другой мешает,

А та ей что-то обещает...

Не так ли пир души порой

Влечет незваных духов рой?



И слова нет. И для простого счастья

Я сам хотел его понять

И возбудить веселое участье,

Но сердца сердцу не унять.