Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

книга

РАДОСТЬ «ПОСЛЕДНЕЙ РЕПЕТИЦИИ», ГРУСТЬ ПОСЛЕДНЕГО СПЕКТАКЛЯ

Я собиралась вчера в театр по трем причинам – потому что я хочу получить радость, потому что в спектакле играет мой уважаемый коллега Егор Окунев, и потому что надо отдать должное тем годам, которые этот театр существовал в моей и уфимской культурной жизни.

Театр назывался «МТМ имени меня», спектакль был чудесной комедией Мольера «Мнимый больной» и он был последним в истории этой труппы, как нам объявили. Проходило сие действо в зале событий Лайфстайл-центра «Башкирия».

Режиссер Екатерина Темнова произнесла огромный спич. И наконец-то началось представление – на самом деле это был показ этапов создания спектакля – читки, этюды, прогон. В читках приняли участие зрители, в том числе трое истоковцев (я, Лена Луновская и Айдар Хусаинов). Это было весело. Этюды показывали уже участники труппы. А прогон был роскошен своим искрометным потоком. В общем, это был «мастер-класс» о том, как создается спектакль.

Пьеса Мольера легла на труппу как родная. Воодушевление переливалось через край, и накрывало волной смеха зрительный зал. Знаете, я иногда наблюдаю счастье актеров. Бывает одна и та же пьеса в одной труппе вроде сделали как надо, а в другой вызывает эйфорию, видную невооруженным глазом. И это всегда чувствует зритель.



Хочу поблагодарить актеров подаривших незабываемое настроение:

Арган, мнимый больной – Филипп Магер

Белина, вторая жена Аргана – Галина Чепурнова

Анжелика, дочь Аргана – Александра Вишневская

Беральд, брат Аргана – Женя Коннов

Клеант, молодой человек, влюбленный в Анжелику – Александр Соловьёв

Г-н Диафуарус, врач – Салават Гибадулин

Тома Диафуарус, его приемный сын – Егор Окунев

Г-н Пургон, врач, лечащий Аргана – Сергей Кондратьев

Г-н Флеран, аптекарь - Радамир Роженецкий

Туанетта, служанка – Регина Утяшева.



И весь обслуживающий персонал хочу поблагодарить: и тех, кто титры проецировал, и свет, и музыку включал, в театре всегда полно незаметных тружеников за сценой. И, конечно же, капитана этого корабля, который 15 сезонов вел театр через бури и мели современного театрального процесса – Катю Славную – Екатерину Владиславовну Темнову.

Все были прекрасны, а Регина Утяшева, настоящая суперзвезда повторила на бис свой коронный монолог «фальшивого врача» с блестящей импровизацией. Режиссер Екатерина Темнова предоставила залу перед спектаклем такой бонус – мы повторим любую сцену на выбор, какую попросите.

На заднике фраза «Мольер умер» сменилась фразой «Да здравствует Мольер!»

Нельзя повторить весь путь, какой прошел этот театр от рождения до закрытия. Можно только начать новый. Важно чтобы этот новый путь у них, у тех, кто дарил нам радость, был. Вместе или по отдельности. Может в других труппах, или новых форматах. Я бы хотела видеть эти прекрасные лица. Эту энергию. Эту пронзительную способность Кати Славной искать новый материал или необычные способы подачи уже давно известного материала. Спектакль «Последняя репетиция» по мотивам пьесы «Мнимый больной» получился прекрасным. Зал был полон. А на прощанье каждый зритель унес маленький значок с логотипом на память, немного грусти и еще много радости!
книга

резаться нитями притяжения

В нашей театральной мир-системе , все мы и руководители и режиссеры и критики и драматурги и художники(простите если кого -то не назвал) словом все мы участники процесса , все мы - страшно зависимы друг от друга . Между всеми нами натянуты какие-то невидимые ,но очень прочные и острые лески- чуть потяни любую и сразу рана,обида,травма,разрыв . Не тянуть невозможно иначе процесса не будет и вот тянешься зная , что рана будет , но не возможно же не тянуть так как тебя ведь тоже тянут и вот это взаимное вытягивание жил превращает творческий процесс в какую-то бесконечную мясорубку . Как же хочется по другому без этой бесконечной череды со-зависимостей и тяжб .
Конечно по правилам , когда болит , то надо молчать и затягивать пояса и раны под ними (раньше вступал в прения теперь понимаю сколько ран нанес этим и себе и другим ни за что из честности , а нужна она такая честность если от нее потом лечить приходится и себя и других) , но как же и себя и всех втянутых в это натяжение жалко .
Искандер Сакаев ФБ
книга

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ТЕАТР КАК АНТИТЕЗА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Документальный театр как исповедь существования. Знаете, как устаешь себе напоминать, когда слишком проникаешься судьбой героев сериала – этого не было.

А тут можно отпустить своего цензора реальности, потому что лаборатория документального театра – о том, что есть в нашей жизни. Итак, эта история началась осенью, во время карантина. Центр драматургии и режиссуры РБ решил провести семинар по документальному театру. Я тогда написала статью «Найти человеческий язык на социальной дистанции»https://istokirb.ru/articles/%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%B8%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%B5/Nayti-chelovecheskiy-yazik-na-sotsialnoy-distantsii-605238/

Благодаря той заметке помню, что было 16 драматургов и руководитель, которые учились и общались в зуме. Теперь руководитель и наставник Анастасия Патлай приехала в Уфу, и все занятия проходили вживую, ещё и желающие могли по вечерам 3 и 4 апреля сходить в «THE TEATR» – увидеть плоды лаборатории документального театра. Были представлены эскизы пьес и заявок. Девять человек смогли дойти до этого этапа. 3 апреля представляли свои эскизы пьес Лиза Карабанова, Камила Растумханова, Анастасия Бусыгина и заявку показал Сергей Першин. А 4 апреля мы ознакомились с оформленными трудами Улья Нова (Марии Ульяновой), Виктории Емелёвой, Марии Сапижак и заявками Тиграна Довлатбекяна и Антона Бебина.

IMG_9366.JPGЯ с неким ожиданием шла 3 апреля через парк, приближаясь к месту развиртуализации, как позже сказала Зухра Буракаева: «У всех, оказывается, есть ноги, а в зуме были только квадратики с лицами». У входа поздоровалась с теми, кого уже знала – уфимскими организаторами «всех славных театральных дел на ниве драматургии» Алиёй Яхиной и Зиннуром Сулеймановым, освежила в памяти облик единожды виденного драматурга Владимира Жеребцова из Стерлитамака. И познакомилась с наставником и гуру документального театра Анастасией Патлай, она оказалась голубоглазой, длинноногой, приветливой и строгой.

После вступительной части о судьбе и истории проекта, начались показы и представления драматургов. Действо сие длилось по семь часов ежедневно, два дня подряд, а ведь у участников были еще дневные занятия.

Попыталась некоторые моменты прояснить в беседе с драматургом Владимиром Жеребцовым: «Любой театр документальный в какой-то мере. Когда зрелище, спектакль находит отклик в душе, так пафосно выражаясь, человека. Когда он сопереживает, он возвращается в аналогичные ситуации. Если он испытывает то чувство любви, которое там передается, это же тоже каким-то образом его документ какой-то внутренний, на чем-то он основан. Да, наш язык основан действительно на словах, а слова неким образом наш опыт. Если видели «стол» – то мы понимаем, о чём говорим. А если взять «черную дыру» – имеем ли представление? Да и то в слове «черная» есть намек на какую-то бездну. Опять не понимаем. А если человек говорит на неизвестном языке, которого мы не знаем, то для нас это тарабарщина. Вопрос терминологии: что называть документальным?

IMG_9885.JPGВот Венечка Ерофеев, «Москва-Петушки» – этот текст документальный или нет? Поэма. С другой стороны явно пережитое человеком – «слеза комсомолки», то …текст высокохудожественный. Куда его, тем не менее? Я не знаю. Рефлексия, допустим, «Над пропастью во ржи» – этот мальчишка Холден Колфилд, все мы были подростками, там нет какой-то суперзакрученной истории. Как вам, документ это – не документ? Сэлинджер на основе чего-то это написал. На основе собственных чувств. Мы все пишем так. Наши чувства это сито, которым мы отбираем либо то, либо другое… Внутренняя сортировка. И даже когда общаешься с людьми, которые жили с тобой в одном слое, у них совершенно другие воспоминания и представления об одних и тех же вещах и историях. Другое дело: документальный театр – он, думаю, возник как антитеза плохому театру игровому. Здесь уже звучала фраза – «выходит человек, который десять лет играет уже главную роль, то есть на автомате так – табуретки строгает на сцене в виде образов». А здесь как бы честный разговор.

Но вот опять же: документальное кино – говорит человек – его снимает камера. Но это он сам говорит. Здесь говорят артисты, это же все равно они в образ входят. Ну, так это что – совсем документалистика или преобразованная действительность. Хотя просто говоришь с человеком – беседа одна, включил диктофон – уже другое, включил камеру – глаза оловянные стали…

Есть обратный процесс, допустим у Германа-старшего такая там грязь идёт. В том же «Лапшине» классическом. Ну, вроде говорят они как в жизни, но ведь это всё равно не отнимает того, что кино художественное. Хотя оно, вроде как, псевдо-документально сделано. То есть диапазон для осмысления действительно большой. Очень много от терминов зависит и так далее…»

И когда я думала после лаборатории, как отразить впечатления о множестве тем и идей, которые наблюдала на показах, пришло мне в голову сделать серию «микрорецензий» на каждого автора по отдельности, даже, в общем, не на авторов, а на поднятую ими тему.

ГАЛАРИНА, фото автора

Продолжение следует…
https://istokirb.ru/articles/%D0%BD%D0%B0%20%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D0%BC%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%B0%D1%85%20/Dokumentalniy-teatr-kak-antiteza-Chast-pervaya-759989/
книга

Лаборатория по Док.Театру

Ходила на лабораторию современной драматургии по документальному театру с Анастасией Патлай, провела там 7 часов.Там было круто отсмотрели эскизы 4-х пьес и обсудили. Айдар пришел, показался и сбежал.Сделала полтыщи фоток из них залила альбом на ФБ - 238 фоток. Алия Яхина завлекла, написала в личку что нужен фотограф.
Завтра еще тоже показ эскизов. Вот такое примерно у меня чувство после сегодня.
книга

СТЕСНЕНЬЕ ПРОПАЛО, ГРАДУС ПОВЫШЕН

Отличная статья про спектакль нашего уфимского театра «The театр». Почему взялась целиком постить . Да тут ожидается очередная модернизация сайта, с предыдущими сайтами в бездну канули кучи статей.Поэтому хоть в ЖЖ что-то хочется сохранить.
https://istokirb.ru/articles/%D0%BD%D0%B0%20%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D0%BC%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%B0%D1%85%20/Stesnene-propalo-gradus-povishen-692760/

Есть ли в зале пьяные? А что если мы вам скажем, что пьяны все и всем нужна срочная помощь профессионалов вплоть до помещения в вытрезвитель? «Скорая помощь, скорая помощь. Помогите! Здесь мой муж ведет себя очень плохо, ему нужна срочная помощь, он очень пьяный. Что, что? Да, да, я тоже очень пьяная, ну и что? Мы здесь все очень пьяные и нам всем здесь очень плохо». И вот так каждый день. Не удивляйтесь, что ничего не поняли, ведь то, что у трезвого на уме – то у пьяного на языке.

Не секрет, что «The театр» очень любит, чтит и старается понять творчество Ивана Вырыпаева, известного режиссера и драматурга нового поколения. Три спектакля, принадлежащих этому автору, были поставлены на подмостках маленького, но гордого и атмосферного театра. Так бы и существовала дальше эта популярная триада, но в жизни случается так, что звёзды уходят на пике своей популярности, оставляя после себя эхом «шоу должно продолжаться»: вот так же в эту субботу, 20 февраля, «The театр» последний раз порадовал своих зрителей «Пьяными».

Что наполняет нашу жизнь? Быт? Семья? А может быть, вино? Любовь – главная тема пьесы. «Когда любишь, всегда валяешься на полу. Потому что земля уходит из-под ног». А что если мы сами и есть ЛЮБОВЬ? Любовь к божественному в человеческой природе. Знакомый посыл, да? Опьянение в пьесе не носит бытовой окраски, его нельзя понимать буквально, это метафора просветления, ощущение подлинного течения жизни, эмоций, чуда, происходящего прямо сейчас. В течение одной ночи с героями происходят чудесные превращения: эта мистическое время – момент свободы и надежд, наваждения, час, когда у всех людей есть шанс изменить свою жизнь к лучшему – об этом спектакль.

В первом акте представлены четыре компании разных возрастов и профессий, от банкира и кинобосса до модели и продажной девушки, общее между ними лишь то, что все пьяны в дрова. Люди в течение одного и того же вечера выясняют отношения друг с другом, с самими собой, со своим прошлым и настоящим, с Богом, с жизнью и судьбой. По всем известному принципу: что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Во втором акте эти компании наступившей ночью разнообразно пересекаются на улице: момент истины, когда уровень градуса настолько повышается, что на поверхность из-под тонн мирового мусора всплывает единственная жемчужина – вот это и есть настоящая жизнь. Кто же виноват, что чтобы в чём-то признаться – нужно «чуточку» выпить?

Пьяные – это спектакль для всех и не для кого одновременно. Трактовка «The театра» во многих аспектах приобрела мистические тона: это мертвенно-белый грим, который в красном свете софитов роднит действующих лиц с зомби – хотя, возможно, именно такого эффекта трупа и добивалась, ведь речь пойдёт, как ни странно, о душе и о том, что она в себе заключает. Не обошлось и без «островков артхауса».

Если вы активно следите за деятельностью этого маленького театра, то, конечно, знаете, что «Пьяные» это одна из самых спорных, неоднозначных и всё же любимых постановок: найдётся место критике и разуму. Некоторые ставили в вину актёрам «The театра» переигрывание, или, вернее сказать, кривляние. Актерская игра создаёт семьдесят процентов успеха постановки: тот же поставленный аудиоспектакль мог бы быть шедевром и благодаря хорошим актерам. Передача чувств, эмоций, жизнь в образе. Однако, можно ли не переигрывать, показывая и без того гротескный образ пьяного человека? Алкоголь искажает жизнь, делает белое чёрным, поднимает все «грешки»: искривление закономерно. Несмотря на это, некоторые сцены были не совсем ясны зрителю, а потому могли даже вызвать отвращение: кому приятно смотреть на пьяные лица? Думается, это и есть «органичная передача образа», ведь ставка в данном случае сделана исключительно на актёров и диалоги.

Прославленный минимализм декораций «The театра». Непонятная ступенчатая конструкция – этого достаточно. Кто-то может увидеть в этом незамысловатую символику лестницы в небеса, например. Декорация – вещь универсальная: она может заполнять собой всё пространство сцены и быть вполне полноценным персонажем, а может и носить чисто номинальный характер, отдавая вожжи правления фантазии зрителя. И всё же, если копнуть глубже, то нужно ли «Пьяным» что-то вообще, ведь местом действия является не столько вегетарианский ресторан или обшарпанная квартира, сколько душа человека.

Зритель не глуп, он видит «месседж», иначе постановка не пользовалась бы популярностью. Но зачем человек вообще ходил на «Пьяных»? За атмосферой стыда, за крупицей истины, за тем, чтобы послушать, как другие говорят то, что самому сказать «стрёмно». Вопросы, которые пробуждала эта постановка, были индивидуальны, потому что сама истина перестала быть объективной, особенно когда поднимается вопрос веры, Бога, нашего никчёмного бытия. Нужно ли тыкать носом человека в его мусор, а может, стоит его пожалеть? Не зашкварно иногда задать себе пару лишних вопросов, даже если «тема-то бородатая». Оттого и печален тот факт, что «Пьяные» повеселились «крайний» раз.

Степан АТАМАНОВ
книга

Брехт. Советы актеру

ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ПРАВИЛА АКТЕРСКОЙ ИГРЫ
1. Играя стариков, мерзавцев и правдолюбцев, не следует говорить измененным голосом.
2. Образ крупного плана нужно давать в развитии. Так, в пьесе "Мать" Павел Власов становится профессиональным революционером. Но вначале он еще не революционер, и, значит, не нужно его играть как революционера.
3. Нельзя изображать смелого человека так, будто ему вообще неведом страх, труса - словно он не может проявить когда-нибудь мужество, и так далее. Опасно приклеивать к образу ярлычок "героя" или "труса".
4. Быстрая речь не должна быть громкой; повышая голос, не нужно впадать в патетику.
5. Если актер хочет растрогать зрителя, он не должен быть просто растроган сам. Вообще правда всегда страдает, когда актер "играет на сочувствии" или на восхищении: и так далее.
6. Большинство персонажей, действующих на немецкой сцене, - это почти всегда не живые люди, а театральный штамп. Это театральный старик, шамкающий и трясущийся, увлекающийся или по-детски беззаботный юнец, кокотка с лживым
голосом, виляющая бедрами, и театральный борец за правду, который шумит на всех перекрестках, и так далее.
7. Актеру необходимо общественное чутье. Но оно не заменяет знания социальных условий. А знание социальных условий не заменяет постоянного их изучения. Работая над каждым образом, над каждой драматической ситуацией, над каждой репликой, нужно изучать эти условия снова и снова.
8. Целых сто лет в актере ценили темперамент. Да, темперамент нужен, вернее, нужна полнота жизненных сил, но не для того, чтобы увлечь зрителя, а чтобы достичь яркости, которая необходима сценическим образам, ситуациям и
репликам.
9. В посредственной драме подчас нужно "из ничего создать что-то". Но из хорошей пьесы не нужно выжимать больше, чем в ней есть. Неувлекательное незачем делать увлекательным, а то, что не волнует, - волнующим. В каждом
произведении искусства - в этом смысле они как живой организм - есть свои подъемы и спады. Пусть так и будет.
10. О пафосе: если речь идет не об изображении патетического героя, нужно быть очень осторожным с пафосом. Недаром говорится: "не полезешь в гору - не скатишься под гору".
ОБЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ, С КОТОРЫМИ НУЖНО БОРОТЬСЯ АКТЕРУ
Стремиться к середине сцены.
Отделяться от группы и стоять особняком.
Приближаться к партнеру, с которым ведется диалог.
Непрерывно глядеть на партнера, с которым ведется диалог.
Не глядеть на партнера, с которым ведется диалог.
Двигаться только параллельно рампе.
Повышать голос при быстрых движениях.
Играть не одно за другим, а одно вследствие другого.
Сглаживать противоречия в характере героя.
Не вникать в замысел драматурга.
Подчинять собственный опыт и собственные наблюдения предполагаемому замыслу драматурга.
Бертольд Брехт - Театральная практика
книга

ВАКИЛЯ КАЛМАНТАЕВА – ОСТАНОВИТЕ КИНОПЛЕНКУ!

Однажды солнечной осенью мне позвонили и сказали: «Хочешь сниматься в кино?» Сниматься надо было в выходные, в начале сентября, и запланированная актриса уехала копать картошку в деревню. Да, актеры национального театра имеют глубокие народные корни и очень небольшую зарплату, поэтому копать картошку это важно со всех точек зрения – и с психологической, и с материальной.

Это были съемки короткометражки Романа Пожидаева «Карусель». Позвонила мне автор сценария Зухра Буракаева. У меня была роль третьего плана. Я была смотрительница карусели, старой карусели в глубине парка, включала её и выключала. И беседовала с другой смотрительницей – настоящей актрисой Вакилёй Калмантаевой. Я бы, наверное, даже с большой буквы написала слово Актриса. Она была удивительная тонкая, органичная. И иногда я даже не понимала, когда мы просто разговариваем между дублями, а когда отработка монолога из сценария пошла. У меня был шок, когда я на какой-то секунде узнала слова из распечатанного текста. Между игрой и реальностью не было стыков. Она жила и дышала настолько органично. И меня в мою роль втащила. Я, собственно, настолько в диалоге с ней была, что и зажим ушел и камера не мешала. Это фантастика. В фильме снимался американский мальчик Сэмюэл, и я брала на сьемки свою дочку, потому что её не с кем было оставить. Американская мама Эмили нас подвозила после съёмок до дому, и мы беседовали с Вакилёй по дороге. Изумительные дни были в моей жизни, в голове крутятся картинки, а реплик не помню. Только ощущения. И мы все были тогда относительно молоды, она тоже воспринималась как человек очень близкий мне по возрасту. Когда я узнала, сколько ей лет, была удивлена её молодой душой. Фактурой внешности в эпоху силикона молодость уже не измеряю. Она была вечная и юная одновременно, сильная и скромная.

Восхищение её органикой возросло после того как я посмотрела пару спектаклей с ней в театре. «Это наша Ия Савина и Мерил Стрип» – воскликнула потрясенная я. «Поэтому мы и снимаем, торопимся хоть немного запечатлеть лучших актеров того поколения» – сказала мне Зухра. Еще мы с Вакилёй Калмантаевой пересекались на премьерах Башкино. Снял её в фильме «Три письма» режиссер Руслан Юлтыев. Помню показ и встречу в холле кинотеатра «Родина», её на фоне баннера рядом с изображением экранной героини, а сама я с ней так и не сфотографировалась.

На съемках « Карусели» вообще не до этого было. Слишком большой объём впечатлений и некое непонимание момента. Что это явно не обыденное дело. А вроде и ничего значительного. Дубль. Камера. Мотор. Перерыв. Пьем чай. Болтаем. Репетируем. Опять съемка. Солнце к закату, начали подмерзать. В перерывах между дублями кутаться в какие-то кацавейки, припасенные заботливой Зухрой Буракаевой.

Позже, на других сьемках я уже брала фотоаппарат и даже делала фоторепортажи. Но время вспять не повернешь. Лишь в памяти своей бреду против течения холодного и стремительного потока времени к тому сентябрьскому солнечному дню. Потому что вздрогнула, прочитав – ушла от нас на 72-м году жизни народная артистка Башкортостана Вакиля Калмантаева. Она была моим первым напарником в кино – у меня была роль впервые, а у неё это была как бы не сотая роль в большой театральной биографии. Настоящая Актриса. Актриса, независимо от количества данного её героине времени на сцене или экране, проживающая так поразительно глубоко и естественно данность всех женщин, всех ипостасей. Ка жаль и как я благодарна судьбе, что наши пути когда-то пересеклись. Спасибо всем, кто меня позвал на съемочную площадку. И я узнала это волшебство – работать с театральной звездой Вакилёй Калмантаевой.
https://istokirb.ru/articles/%D0%9A%D0%B8%D0%BD%D0%BE/Vakilya-Kalmantaeva--ostanovite-kinoplenku-675807/?fbclid=IwAR1L6S3OK9tb5OqrPzv5Kiy0umtcFMMmZdquW_mZFwNa9nM6EXsF8_xjSzc\
книга

в глазах сияет свет любви - а у нас зеркальные нейроны

Вот зачем мы ходим в театр? В кино? На концерт?
За любовью.
Человек должен любить, хотеть жизнь. Солнце, небо, ветер. Подставлять ветру щеки и наслаждаться. Любить дождь, как его капли красиво шлепают по лужам, поднимая серебристую рябь - точно кто-то кидает на землю горсти серебряных монет.
Любить печаль. Любить радость. Любить отчаяние, любить в отчаянии свою веру в то, что впереди будет прекрасное чудо. Да пусть его не будет. Чудо есть всегда. Сейчас. Сию минуту есть какое-то чудо, но его можно увидеть, если только смотреть на мир с любовью.
Кокаин любви. Золотая пыльца счастья.
Талант - это просто умение любить. И щедрость. Любовь или счастье нельзя зажать в кулаке - оно ускользнет, и рука будет пустой. Это та вещь, которой если поделиться, ее станет больше.
Если сила любви истощается, то жизнь уходит от человека.
И вот мы смотрим кино, а в нем люди любят - их глаза полны восхищением, с которым они видят мир - Бельмондо, де Фюнес, Чаплин, Евстигнеев, Леонов, Монро, и многие другие наши любимчики - у них в глазах сияет свет любви. И мы этот свет как таблетки принимаем. Вот за это мы и ходим в кино и театр - за таблетками любви.
Потому что у нас есть зеркальные нейроны. И они отражают этот свет, и этого света становится больше.

Ну вот. Немного полегче))). Из Фб Alexandra Alych Sashneva
Картина с набережной Будвы
книга

Рецепты интернет-сервировки театра от Сергея Першина

Сегодня у меня спросили «Что ты хочешь чтобы театры Уфы делали для привлечения внимания к себе?»
Я сказал что-то вроде «реклама, маркетинг, в театре чтобы что-то происходило». Сказал и загрустил. Потому что хочется, конечно большего, но на больший ответ не было времени.
Я хочу, чтобы у театров были классные сайты. Удобные, понятные, адаптированные под мобилку.
Я хочу, снимать сторис во время спектакля и чтобы на меня не шикали. И чтобы перед началом спектакля меня убедительно попросили (дважды) снять сторис и отметить театр в инсте.
Я хочу, чтобы у театров был мерч. Маски (пока они ещё актуальны), футболки, сумки, толстовки, блокноты. А не календари, которые где-то валяются и никому нахер не нужны.
Я хочу, чтобы у театров была реклама. Чтобы я зашёл на сайт и потом в соцсетях видел офферы «Вы кажется хотели к нам прийти, но забыли купить билет. Возвращайтесь». Хочу вводить в поисковике «бары уфа» и видеть оффер «Театр, лучше алкоголя. Приходите к нам».
Я хочу получать классные рассылки на почту. Не вот это всё вырвиглазное чтиво, а классно свёрстанную рассылку. Которую я хочу прочесть, сохранить и переслать друзьям.
Я хочу получать пуш-уведомления. Чтобы в четверг на смартфоне было «Мы не знаем, где вы собираетесь проводить выходные, но если прямо сейчас купите билет, то с нас кофе в буфете».
Я хочу интересоваться контентом в аккаунтах театров. Хочу чтобы посты писали для меня, а не для кого-то в вакууме. Хочу чтобы актеры были актерами и в аккаунтах. Своих и театров. А не одной и той же отфотошопленной фоткой из времен, когда они были молоды.
Я хочу простого, классического, абсолютно обыденного маркетинга. Работы театра со своим зрителем.
я хз, что хотят театры, но возможно, чтобы от них все отстали. А ещё дали время, поняли, вошли в положение, встали на их место, что угодно, лишь бы оставаться открытыми к диалогу и ничего не делать.
Из Фб Сергей Першин

НАЙТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЯЗЫК НА СОЦИАЛЬНОЙ ДИСТАНЦИИ

Сходила в зум на заключительную читку по итогам уфимского семинара драматургов по технологии документального театра. Название темы – «Социальная дистанция». В общем, вербатим эпохи карантина вывернулся наизнанку в эссе про себя и отношения с другими. Теперь пишу заметку в стиле, как подглядеть за интересной жизнью «демиургов». Благодарю за приглашение организатора Алию Яхину и всех участников этого этапа (16 человек драматургов и двух актеров).

Приведу поток мыслей-образов, которые законспектировала моя рука во время читки и последующего обсуждения (некоторые фразы мои, поэтому, господа драматурги-семинаристы, не удивляйтесь «мы, мол, такого не писали»).

Когда пространство бежит быстрее тебя.

Странная добродетель сохранить отношения.

Панибратство – дистанция между отношениями.

Дистанция между отношениями – твоё представление о себе и представление других о тебе.

Сократить дистанцию, чтоб завязать отношения. Сохранить дистанцию определенную, чтоб сохранить отношения.

Диссоциация – стена между самим собой и частью себя, которая откололась в результате чего-то.

Если я долго хожу – я не могу думать. Если я много думаю – то не могу ходить.

Разговариваем человеческим языком и пытаемся его найти.

Первый этап работы – это слепок четырех дней семинара с Анастасией Патлай. День первый состоял из знакомства с технологией: «Что такое документальный театр? Направления и методы. Вербатим. Историческое исследование (эго-документы). Свидетельский театр. Социология в документальном театре. Исследование пространства. Исследование предмета. Документальная хореография. Документальная опера. Примеры». И было выдано домашнее задание – написать эссе (одну страницу).

IMG_1706.JPG



День второй: «Обсуждение эссе (предложений участников). Выбор общей темы. Вычленение основных сюжетов и персонажей». Домашнее задание: вербатим, интервью друг у друга.

День третий: «Выбор героев и методов. Методика работы над документальной пьесой: структура, система персонажей, основные сюжетные линии».

Домашняя работа по расшифровке интервью. Эссе «Структура общей пьесы», главные линии и герои, предложение по началу и финалу пьесы.

День четвертый: «Доведение пьесы до ума в общем документе».

И итоговый день – читка пьесы профессиональными актерами в зуме, туда и меня подключили послушать-посмотреть.

Смонтировалась по итогу семинара пьеса про то, как через отношение к другим выстраивается ум человека и его отношение к себе.

Отчуждение текста через его передачу другому человеку – интересное ощущение испытали все участники семинара. Кто-то пожалел себя и не рассказал, защитился или пожалел другого. Кто-то пожалел времени и не вложился. Хотелось бы, чтобы это был не материал для материала.

Другое измерение ZOOM – вижу другой угол – чувство соучастия, чего-то нового. Все голоса сложились. Может сделать аудиоспектакль?

Вот эти все истории вместе впечатляют – накрыло лавиной этими монологами. И про виноградинку и колокол добило. В конце была история про лестницу, которая к колоколу ведет. Вот все драматурги идут по этой лестнице чтобы ударить в колокол: текст пьесы это било, язык колокола, который издает звук, лишь соприкоснувшись со стенками самого колокола, так и текст должен соприкоснуться с сознанием зрителя-слушателя, чтобы возник звон-резонанс.

Какие-то тексты интереснее читать, какие-то слушать. Было много рассуждений, хотелось каких-то историй.

По поводу недостатка материала – как будто шли по воде и погружались всё глубже и вдруг испугались – и обратно на мелководье абстрактных рассуждений.


За счёт актёров высветился какой-то юмор. Это зона роста: за счёт юмора мы открываемся как зрители и можем что-то усвоить. А то когда нас закидывают драмой, прям тяжелыми драматичными камнями – зритель закрывается щитом. Актеры играли не «драму-драму», а жизнь. А в ней есть всё.

Лаборатория была удачной, прекрасной. Мы многое прошли. Финал это такой красивый маячок, который свидетельствует о лихорадочной работе. Не было провисов внимания – всё к месту.

Классная эта тема – дистанции! И как по-разному эта тема раскрылась. Оказывается, мы всё время в дистанции с чем-то, с кем-то, не только во время этой пандемии эти социальные дистанции возникли.

Обожаю лаборатории – всегда какой-то новый бульон заваривается. «Документальный театр», может, заживёт ещё в нескольких театрах.

И в заключение прозвучало от руководителя семинара Анастасии Патлай: «Почему документальный театр работает. У каждого из нас есть табуированные такие истории – мы считаем, что не имеем права грузить других. И люди, приходя в театр, видят, что другие люди рассказывают эти истории – и зрителям это дает продохнуть невысказанную боль».

Обещают вторую часть семинара в марте. И возможно, эскиз спектакля – некая постановка будет. Интересно сходить очно. Было бы.

Будем надеяться на приемлемое сокращение социальной дистанции, а лучше на отмену карантина.
https://istokirb.ru/articles/%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%B8%D1%8F%D1%82%D0%B8%D0%B5/Nayti-chelovecheskiy-yazik-na-sotsialnoy-distantsii-605238/?fbclid=IwAR3TdeEecIWQxftUfc5p94aC2F209MWY7yVANVDlj5CB1qJ3oPjdAxYB5Bk