Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

книга

о темном прошлом и новорожденных розовых пони

Отвращение к прошлому стало заметной темой настоящего. И нынешнее "поколение снежинок" во всем мире все более настойчиво призывает от прошлого отречься и вообще его забыть: снос памятников - это лишь первая ласточка, дальше будет хуже. "Снежинкам" в прошлом не нравится всё: оно гадкое, жестокое, грязное, там никакого равноправия женщин, сплошная агрессия, убийства, смерть и вообще мерзость. Фи! Так что впереди предсказанный отказ не только от памятников, но и от классической литературы, картин и вообще искусства. Христа, кстати, туда же: ибо что это такое - голый человек висит на кресте, прибитый гвоздями?! Это же насилие, садизм, агрессия, смерть! Убрать с глаз долой и запретить упоминания!

У Силаева неожиданный и даже шокирующий взгляд на прошлое: он пишет, что вся кровь и жестокость - это КАПИТАЛ, нажитый для нас поколениями тех, кто жил грязно, а умирал рано и в муках. И если от него отказаться - его придется наживать заново, по капле, так же в муках, в грязи и в крови... Хороший текст:Александр Силаев
Вчера в 11:11 ·
Есть тема, где прогрессистский бонтон особенно близок к детству на грани свинства. Та манера, в которой принято оценивать темное прошлое. Вот именно интонация: ханжества, чванства и, как сказал бы Фридрих Ницше, моралина. При том, что прошлое, мягко скажем, было не светлым, и сейчас – сильно лучше, кто бы спорил.
Но мы получили свое настоящее на халяву. Причем чем богаче и безопаснее это настоящее – тем больше халява. Для живущих на Западе этот подарок больше, чем для живущих в России, для россиян – больше, чем для таджиков и узбеков. Чем дальше от Средних веков, тем менее текущее поколение заслужило свое счастье.
Чтобы трепетная снежинка в Гарварде могла трепетать о своем, десятки поколений людей перед тем страдали, искали, потели и умирали. О да, они были грубы, жестоки и не понимали многих вещей. Но за сотни лет они сколотили тот капитал, что лег к ногам новорожденной снежинки – культурный, технологический, социальный.
Фи, морщится при этом розовая поняша, они же нелюди. Колумб, как выяснилось, не ценил индейцев. В 15 веке, как выяснилось, процветали сексизм, расизм и гомофобия.
Тут вопрос, чему удивляться, вопрос антропологический, философский – порядку или хаосу. Поняша обычно удивляется элементам хаоса. Как можно воровать? Как можно ударить человека по лицу? Ну откуда, откуда берутся эти ужасные маньяки и террористы? Вот когда начинается этот возвышенный, обличающий плач Особо Моральной Особи, она всегда ищет виноватых, кстати, одних маньяков и террористов ей мало – ощущение, что имеешь дело с идиотией, или, скажем мягче, носителем каких-то инопланетных органов восприятия и мышления.
Меня куда больше удивляет другое. Почему в нашей жизни маньяков и террористов – так мало? Почему каждый день какой-нибудь школьник не расстреливает свою школу? Почему не грабят и не насилуют на каждом углу? Почему не хамят – каждую минуту? Ведь это так просто.
Удивляет, наоборот, великодушие. Честность в тех случаях, где она не обязательна и не выгодна. Милосердие там, где его никто не заслужил. Вот это все – на грани необъяснимого чуда. Конечно, это все можно объяснить – на стыке этологии, психологии, теории игр. Но начинается с удивления. Именно в этом месте.
Розовая дура-пони принимает эти чудеса как должное. Совершенный добрый мир для нее то, что мы заслужили. По крайней мере, пони и ее круг. Просто потому, что родились. А если раньше люди жили в несовершенном мире – они, наверное, были нравственные уроды.
Простой эксперимент – мысленно занести снежинок в какой-нибудь дальний век, и посмотреть как они развернут там свое царство добра. Часть сгинет. Часть адаптируется. Если повезет, кто-нибудь попадет в учебник истории. Чтобы в 21 веке его вспомнили и осудили, как нравственного урода.

- Вы великодушие и милосердие проявляете?
- Нет, просто показываю.
- Красивое...
книга

Сегодня тоже 21 июля, прошло 10 лет.

Андрей Ханжин
21 июля, 2011
По вечерам и здесь бывает солнце –
в пробоину окна косым углом,
как донная вода, по стенам льется,
тенями наполняя мертвый дом.
По вечерам и здесь бывает тихо,
так тихо лишь за гранью бытия,
что слышно, как в земле растет гвоздика
и как сопротивляется земля.
В безмолвии такого отрешенья
я завожу с собою разговор
о выстреле и участи мишени,
которой я считался до сих пор.
Считался и не знал, что центр мира –
не яблоко, а пущенная в цель
стрела. И тетива стрелковой лиры
порезы оставляет на лице.
И правда не за жертвой – за убийцей.
Погибшие молчат, а палачи
о боге сочиняют небылицы
под вспышку человеческой свечи.
И это ложь – бессмертие в лохмотьях.
Бессмертие секирой золотой
свисает над хохочущею плотью,
за хохот уплатившей головой.
В безумии такого откровенья,
я сердца знак рисую на груди
и объявляю жизнь свою мишенью,
не суждено которую спасти.
Здесь тихо. Это смерть и майский вечер
подули на прощальную волну,
несущую растаявшие свечи
в лишенную раздумий глубину.
[info]khanjin_andrey
21 июля, 14:16
книга

Счастливый Сизиф, или Миф об Альбере Камю

Счастливый Сизиф, или Миф об Альбере Камю
Леонид НЕМЦЕВ *
В 1942 году в оккупации Камю публикует эссе об абсурде, озаглавленное «Миф о Сизифе». «Исключение требования ясности ведет к исчезновению абсурда». В этом эссе Камю воплотил не только свои представления о способах борьбы (не привлекая новый материал, а отказываясь от «лишнего», как это стало принято на закате модернизма), но и свои представления о личном счастье.
Камю всё еще романтик, он объявляет главным вопросом философии вопрос Гамлета «Быть или не быть?»: «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит, ответить на фундаментальный вопрос философии».
Гамлет своим вопросом прикрывается от подслушивающих его Клавдия и Полония, хотя его раздумье можно воспринять не как вопрос личного выбора, а как речь о ценности человеческой жизни. Многие английские интерпретаторы трактуют весь монолог как вопрос «Убить иль не убить?»
(и так делает Набоков).
К вопросам сугубо философским принято относить: Кто я (тема происхождения)? Зачем я (тема предназначения)? Что меня ожидает после смерти (тема целеполагания)? Конечно, поднимать спор о главном вопросе философии в мои цели не входит. Но я бы порадовался, если бы меня стали критиковать, оспаривать, ругаться и предлагать альтернативу от имени Лейбница или Гуссерля. Потому что в этой кутерьме мы довольно быстро поймем одно: Камю выбрал довольно спорный вопрос в качестве основного и единственная его поддержка – принц, разыгрывающий сумасшедшего.
***
«Миф о Сизифе», по мнению Камю, направлен против главных экзистенциалистов – Кьеркегора, Ясперса, Хайдеггера, а от Сартра просто должен оставить мокрое место. Кто сказал, что Камю – экзистенциалист? За это придется ответить, как в советском анекдоте о фурагах и Кафке.
Камю не ищет легких путей. Поэтому не слишком ревностно читает философов, предпочитая им всем одного Ницше, а самоубийство приравнивает к религии. Сам по себе мир создан разумно, но как только человек старается познать механизм его устройства и конечную цель, молчаливая природа выстраивает перед ним стену из непроходимого абсурда.
Самоубийство устраняет абсурд, но в пределах разума индивида, так как вне человеческого разума никаких следов абсурда и нет. Надеяться на религиозное спасение – слишком просто, так как оно сразу же спасает от абсурдных жизненных трудностей и трудностей с абсурдом. А такой путь не подходит для бунтаря! Бунтарь не хочет спасения, он хочет вечного бунта.
«Если существует грех против жизни, то он, видимо, не в том, что не питают надежд, а в том, что полагаются на жизнь в мире ином и уклоняются от беспощадного величия жизни посюсторонней».
Камю требует убрать упоминание Бога. Представим себе ситуацию, что математики объявили запрет на использование понятия «неизвестное», а физики потребовали не упоминать «силу». Скорее всего, математика и физика захирели бы на какое-то время. Но в итоге возникло бы понятие, которое возвращало заново изобретенные смыслы.
Дело не в том, что наука стремится что-то навязать, она старается определить только то, с чем имеет дело. И если X или F – это определение некоего необходимого для дальнейших рассуждений параметра, то он обязательно возникнет. Категорический запрет на него приводит к катастрофическим трудностям, но потом влечет за собой открытие нового термина, то есть нового бога, как это и сложилось в мифологической практике. С Ураном, Кроносом, Яхве, титанами, атлантами, асами и асурами человеку никак не удавалось ужиться, и он изобретает новые варианты отношений с божественным, которое чаще всего непонятно и воплощает в себе чистую идею Абсурда.
Бог и означает ответ на вопрос, что нами движет (как Энергия, не поддающаяся конкретной расшифровке, потому что и ее природа, и ее воздействие превышают возможности нашего понимания). Мы можем предполагать за этой категорией скрытое и таинственное содержание, но в итоге она будет способна объединять все существующие представления, связывать воедино человеческий опыт и наши заблуждения и будет служить ответом на вопрос, что с нами происходит.
***
Сизиф (или Сисиф, как его называли сами греки) слишком древний персонаж, чтобы мы могли с ним познакомиться без проблем. Гомер торопится закрыть эту тему, называя Сизифа корыстолюбивым хитрецом. Это проще, ведь на место Сизифа пришли другие мифологические персонажи, которым были переданы его функции.
Но о Сизифе нам известно не так уж мало. Он называется сыном Эола, царя Фессалии (потомка Прометея через Эллина, чьим именем называлась Греция). Между прочим, Эллин – первый царь после Великого потопа, который можно назвать следствием последнего Ледникового периода. Мир изменился, изменился климат, изменились правила выживания.
Известная нам мифология рассматривает те вопросы, которые встали перед человечеством в период примерно 4 000 лет назад, когда упал уровень Мирового океана. Боги перестали гневаться, мир начал приобретать стабильные основания. И Сизифа, как и Прометея, следует считать не царем, а вождем еще первобытного племени. Из основанной им Эфиры впоследствии вырос могущественный Коринф.
Сизифу в наследство от прадедушки Прометея достается родовое проклятие. Он тоже разглашает тайны богов, то есть вступает с ними в спор во благо человечества, которому боги не уготовили славной участи. Он знал, что Зевс похитил Эгину, и выменял за данные сведения у ее отца Асона воду, которая была необходима жителям Верхнего Коринфа (по сути, это город в горах, возможно, построенный еще тогда, когда уровень Мирового океана был значительно выше). Воду удалось получить, а Асона (не Сизифа) Зевс просто поразил молнией.
По другой версии, сам Сизиф похитил девушку Тиро, она родила двух детей, чье предназначение было – отомстить своему деду Салмонею. Ему было за что мстить, он был человек дурной, называл себя Зевсом и метал в подданных горящие факелы, за что в итоге его поразило молнией. Тиро не хотела мести и поэтому убила своих детей от Сизифа (в чем она пересекается с образом Медеи, жены Ясона). И за это Сизиф был наказан. Как видим, вина его довольно косвенная.
Есть версии, что Сизиф был разбойником с большой дороги и что ему удалось перехитрить Танатоса, бога смерти, а то и самого Аида. Смерть пришла за Сизифом, а он приковал ее к стулу и долго держал в плену (видимо, древние греки после этого предпочли обедать лежа). В это время люди перестали умирать, а среди богов наступил продовольственный кризис, так как они не получали пышных жертвоприношений. Аресу пришлось освободить Танатоса-Аида, и душа Сизифа оказалась в подземном мире. Но и тут Сизиф схитрил. Он подговорил супругу не совершать по нему погребального обряда. Персефона и ее муж Аид не могли дождаться жертвенных даров (опять возникает образ продовольственного гипермаркета, где шаром покати, только сода и килька в томате), поэтому отпустили Сизифа на три дня, чтобы он вразумил свою жену. Воскрешенный Сизиф, конечно же, устроил пирушку и не торопился с возвращением. Дело затянулось на несколько лет, тогда боги заметили, что Сизифа нет среди мертвых, и отправили за ним Гермеса.
В наказание Сизиф получил увлекательную работу – поднимать на островерхую гору огромный камень, который благополучно скатывался с другой стороны в самые бездны Тартара. И так далее. Обычные души, избежавшие наказания, получали дикое состояние звериного беспамятства. А Сизиф вечно помнит себя и свое предназначение.
Этого уже было бы достаточно, чтобы согласиться с Камю. Мы можем не знать смысла нашего труда, но обязаны выполнять его. Сизиф изучил каждый миллиметр своего камня, он научился любоваться им, шлифуя его своими ладонями. И в тот момент, когда Сизиф достигает вершины (а горы в той области все сплошь символичные), он какое-то время наслаждается своей победой и всё еще полон гордости, спускаясь с холма. Вершина горы символизирует то, что Сизифу была уготована участь стать богом, но ему некогда потреблять амброзию, так как камень не ждет.
Перед нами дикое жизнелюбие, гордыня, отягченная заботой о людях, и причудливая форма бессмертия. Ахилл поведал Одиссею, что лучше быть последним человеком при жизни, чем оставаться царем среди мертвых. В случае с Сизифом мы видим куда более интересный вариант: он страдает, становится богом, а потом спускается с горы, насвистывая и помахивая тросточкой (как чеховский Архиерей в его предсмертном видении).
С точки зрения Камю, Сизиф по-настоящему счастлив, потому что поднимается над бессмысленностью своего существования и может время от времени упиваться своим трудом. Камю вычленяет один аспект, скорее всего, известный ему по гимназическому курсу: бессмысленный труд. То есть автор рассматривает только посмертное существование Сизифа, полностью игнорируя его прижизненную биографию. И на посмертной идее строит эстетическую концепцию творчества. Если бы Камю решил опираться на образ Эдема, то он бы описывал вкус вкуснейших плодов и пение ангелов, а его идеалом стало бы лежание под яблоней в подвижной светотени. И он бы сказал: творчество – это божественное наслаждение. И был бы неправ, потому что Эдем – цель, а не путь. А творчество – это путь. Таким образом, мучения Сизифа – это всего лишь рассказ о последствиях его ошибок, совершенных на его жизненном пути.
Мы упускаем и то, что Сизиф постоянно находится в переживании бессмысленности своего труда. Ему никогда не стать богом окончательно, хотя он совершает нечто, подобное Божественному подвигу. И эта мысль гложет его сердце, как орел – печень Прометея.
Оба эти персонажа – трикстеры, экспериментирующие с незыблемым космическим порядком. Прометей ограбил Патентное бюро и раздавал гениальные открытия направо и налево, а Сизиф баловался с бессмертием.

***
Биографы Камю говорят, что и сам Альбер не многому умел радоваться. Он страстно сражался при помощи своего пера в рядах Сопротивления, но постоянно бесил соратников тем, что не поддерживал их телеологии. Например, в итоге социализма Камю видел создание авторитарного режима, наподобие сталинского. Он во всем подчеркивал абсурдную сторону, с ним невозможно было договориться. Именно с абсурдом Камю решил бороться всеми силами своего дара, заранее признавая свое поражение. «Бунтующий человек» – это тот, кто сражается с абсурдом, тогда как для многих его современников именно абсурд стал источником жизненных благ и путем к славе.
Камю вырос в условиях, диктующих смерть Бога. Неизбежным следствием этого является абсурд, основанный на чувстве непонимания мира. Попробуйте почитать роман «Война и мир», если из него будет удалено Существительное. То есть останутся все части речи, кроме него. Любая осмысленная фраза в нем покажется чудом и откровением.
Цитирую наугад: «Старый всегда был невысокого О, тем более в последнее, когда в новые при И далеко пошел в И. Теперь же, по И маленькой, он понял, в чем, и невысокое О перешло в В недоброжелательного». Прочитать такое целиком – и это может стать своеобразным личным подвигом, о котором стоит поведать миру. И называться такой роман, разумеется, будет «И».
Но Камю не смирился с И. Вся его концепция бунта построена на противостоянии чувству абсурда. Камю ругался со всеми, презирал любые формы конформности и соглашательства, видел, как социализм стремится к идее прижизненного рая путем многих жертв, как будущее Идеальное Государство принимает вид авторитарного гипермаркета, в котором учтены только материальные блага. Если для Маркса (а значит, и для всех социалистов) центральным образом личного мифа был Прометей, то Камю противопоставляет ему Сизифа.
Маркс создает миф о своем ином капитализма, опираясь на те средства производства, которые существовали в его время, а Камю ставит во главу угла единственное производство – бунт, средством которого является сознание писателя.
Одну из глав «Мифа о Сизифе» Камю посвятил Достоевскому, почти ничем не выдавая, насколько его концепция похожа на идею Раскольникова. Гордость «имеющего право» на вечно обновляемое бессмертие бессмысленности и бунт против сложившегося порядка «дрожащих тварей».
Греческий миф о Сизифе – это миф о попытках навязать миру свои представления вопреки высшим законам и воле судьбы. Образ Сизифа кладет конец человеческим мечтам о вечной жизни. В качестве наказания за эти мечты следует дурная бесконечность бессмысленного и повторяемого действия. Вариация этого мифа – история Агасфера, который обрел бессмертие, но вынужден вечно скитаться, нигде не смея попросить ночлега. Подобные мотивы касаются Каина, Иуды Искариота, Брана, Тангейзера, Летучего Голландца и Дэйви Джонса. И дурная бесконечность здесь ключевое понятие, которое прямо обратно вечному возвращению.
Конечно, интересно порассуждать, не положил ли Аристотель миф о Сизифе в основу теории композиции произведения: вступление – Сизиф начинает толкать камень, кульминация – камень балансирует на вершине (culmen – это и есть вершина по-латыни, а по-гречески – акмэ), заключение – Сизиф спускается с горы. Тогда Камю удалось почувствовать основной закон творчества. Ведь любой творец мечтает о некоем вечном двигателе, питающем художественный труд.
Но лишив такой труд цели, убрав идею предназначения, игнорируя волю богов, мы получаем не творчество, а только бесконечную копировальную машину, производящую тексты ради призрачной гордости. Легко узнать в Сизифе булгаковского Мастера, обреченного вечно писать одну и ту же книгу, которую он однажды предал. И хотя его вариант загробного мира называется Покоем, это индивидуальный Ад, где нет амброзии и куда никогда не придет свет.
Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».
Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 24 июня 2021 года, № 13 (210)
С автором статьи Леонидом Немцевым много раз пересекалась на лит.фестах Самара Саратов, Тольятти
книга

KIM WOOJIN поет Harry Styles - Falling Covered

Утреннее прослушивание Уджина, минутка задумчивости. Еще один человек, которого нужно добавить в список айдолов, заслуживающих ОГРОМНЫХ извинений. Боль в его голосе и глазах ... Давайте сделаем его сольный дебют грандиозным в истории. Он это заслужил. Бог выглядит как никогда безупречным: «Я чувствую себя обязанным заплакать».
Он выглядит таким разбитым. Этот добрый человек был уничтожен некоторыми людьми, которые лгали, и некоторыми Остальными, которые на самом деле никогда не ОСТАЛИСЬ рядом с ним. Он такой талантливый, а люди ведут себя так, будто он дьявол. Я люблю его всем сердцем. Никто не заслуживает ненависти, как бы они ни выглядели. Публика почти никогда не знает всей истории. Мы забыли, что случилось с Джонхёном из Шайни? Вы все сказали, что никогда бы не сделали ничего с Джонхёном, если бы он был жив, но это то, что вы делаете с Уджином. Джонхён, к сожалению, покончил жизнь самоубийством пару лет назад, он открыто говорил о своей депрессии, но фанаты никогда не поддерживали его, когда он в этом нуждался. мы потеряли ценную жизнь, и мы должны быть осторожны с бедным Уджином, он через многое прошел.Вот почему я иногда ненавижу фанатов k-pop. Они будут обвинять кого угодно без каких-либо доказательств, просто чтобы показать свою ненависть. Даже если он, возможно, был виновен, нет необходимости снимать «вещественные доказательства» и бросать тень взад и вперед. Некоторые зашли слишком далеко, назвав его уродливым и безразличным, что было неправдой и вообще не было частью его скандала.Когда та девушка изобрела листок об Уджине, я знала, что это подделка.Мне так больно видеть столько комментариев, касающихся его обвинений. Говоря обо всем, каждый должен извиниться перед ним. Буквально все просмотренные мной видео такие. Эта глава окончена, и вы, ребята, тоже должны это преодолеть и сосредоточиться на музыке. Мне немного грустно, что независимо от того, сколько времени пройдет и сколько он вырастет за это время, люди все равно никогда не забудут этот инцидент (который был фальшивкой). Это бремя, которое он будет нести всю оставшуюся жизнь.
Ни одна карьера не должна заканчиваться из-за анонимного обвинения в твиттере без единого доказательства. Удачи, Уджин!
книга

эффект колумбайнеров

При этом исследователи отмечают опасность долгосрочного эффекта: в пример они приводят массовое убийство в школе «Колумбайн», произошедшее в 1999 году. За 15 лет оно «вдохновило» как минимум 21 совершившийся случай стрельбы и 53 эпизода, которые сорвались.

В более раннем исследовании, проведённом в 2015 году, учёные из Университета Аризоны сконцентрировались на отслеживании общей динамики происшествий. Согласно их анализу, стрельба в школах США происходила в среднем раз в 31 день. «Заражающий» эффект был обнаружен в случаях, когда при стрельбе погибало больше трёх людей. Похоже, большое количество жертв увеличивает вероятность того, что кто-то попытается скопировать действия стрелка. Исследователи также подчёркивают, что частота массовых убийств зависит не только от медиаосвещения происшествий, но и от политики штата по приобретению и ношению оружия. При этом учёные всё равно рекомендуют СМИ изменить тактику подачи материалов о трагедиях.

Некоммерческая организация SAVE в 2017 году выпустила памятку для журналистов о том, как следует освещать случаи массовых расстрелов. Многие пункты из неё стоит взять на заметку не только сотрудникам СМИ, но и всем, кто делится в социальных сетях новостями о произошедших трагедиях или их подробностями.

Сведите к минимуму описание преступников, поскольку другие люди могут начать идентифицировать себя с ними или вдохновляться их образами.
С осторожностью используйте фотографию преступника, за исключением случаев, когда полиция всё ещё его ищет.
Избегайте сообщений, которые усиливают предвзятое отношение к людям с психическими заболеваниями. Лучше делитесь информацией о лечении и профилактике ментальных расстройств.
Не упрощайте и не преувеличивайте случившееся, потому что это может вдохновить людей, стремящихся к известности. Например, не стоит писать: «Самый смертоносный инцидент со времён „Колумбайна“».
Пишите о жертвах и о том, как окружающие могут поддержать пострадавших и семьи погибших.
Поощряйте людей обращаться за психологической помощью.

https://skillbox.ru/media/education/vinovaty-videoigry-chto-izvestno-o-prichinakh-poyavleniya-shkolnykh-strelkov/
книга

Måneskin "Torna a casa" текст и перевод

https://www.youtube.com/watch?v=c9vu2ZS_ODw
Возвращайся домой
Cammino per la mia città,
Ed il vento soffia forte.
Mi son lasciato tutto indietro,
Il sole è all'orizzonte.
Vedo le case, da lontano,
Hanno chiuso le porte,
Ma per fortuna
Ho la sua mano
E le sue guance rosse.

Lei mi ha raccolto da per terra
Coperto di spine,
Coi morsi di mille serpenti,
Fermo per le spire.
Non ha ascoltato quei bastardi
E il loro maledire,
Con uno sguardo
Mi ha convinto
A prendere e partire.

Che questo è un viaggio
Che nessuno prima d'ora ha fatto:
Alice, le sue meraviglie
E il Cappellaio Matto.
Cammineremo per sta strada
È non sarò mai stanco,
Fino a che il tempo porterà
Sui tuoi capelli il bianco.

Che mi è rimasto un foglio in mano
E mezza sigaretta,
Restiamo un po' di tempo ancora,
Tanto non c'è fretta.
Che c'ho una frase scritta in testa
Ma non l'ho mai detta,
Perché la vita, senza te,
Non può essere perfetta.

Quindi, Marlena, torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire!
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che non voglio più aspettare.
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire.
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che ho paura di sparire!

E il cielo piano piano
Qua diventa trasparente,
Il sole illumina
Le debolezze della gente.
Una lacrima salata
Bagna la mia guancia mentre
Lei con la mano mi accarezza
Il viso dolcemente.

Col sangue sulle mani
Scaleró tutte le vette,
Voglio arrivare dove
L'occhio umano si interrompe,
Per imparare a perdonare
Tutte le mie colpe.
Perché anche gli angeli,
A volte, han paura della morte.

Che mi è rimasto un foglio in mano
E mezza sigaretta,
Corriamo via,
Da chi c'ha troppa sete di vendetta,
Da questa terra ferma
Perché ormai la sento stretta.
Ieri ero quiete, perché
Oggi sarò la tempesta!

Quindi, Marlena, torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire.
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che non voglio più aspettare!
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire!
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che non voglio più...

Prima di te ero solo un pazzo,
Ora lascia che ti racconti:
Avevo una giacca sgualcita
E portavo tagli sui polsi.
Oggi mi sento benedetto
E non trovo niente d’aggiungere!
Questa città si affaccerà,
Quando ci vedrà giungere!
Ero in bilico,
Tra l'essere vittima
E essere giudice.
Era un brivido,
Che porta la luce
Dentro le tenebre,
E ti libera
Da queste catene
Splendenti, lucide.
Ed i dubbi, no,
Se fossero morti
Oppure rinascite.

Quindi, Marlena, torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire.
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che non voglio più aspettare.
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire,
Quindi, Marlena, torna a casa,
Che non voglio più sparire!

Quindi Marlena torna a casa,
Che il freddo qua si fa sentire.
Quindi Marlena torna a casa,
Che ho paura di sparire!

Я иду по своему городу,
Обдуваемый сильным ветром,
Оставив всё позади,
Солнце на горизонте.
Издали вижу дома,
Они закрыли двери,
Но мне повезло,
У меня есть её рука
И её красные щёки.

Она подобрала меня с земли,
Покрытого колючками,
Искусанного тысячами змей,
Сдавленного их спиралями.
Она не слушала тех подлецов
И их проклятия,
Одним взглядом,
Убедив меня
Собраться и отправиться в путь.

Это путешествие,
В котором никто до сих пор не был:
Алиса, её чудеса
И Безумный Шляпник.
Будем идти по дороге,
Я никогда не устану,
И тогда, когда время одарит
Белым твои волосы.

У меня в руке остался лист бумаги
И половина сигареты,
Останемся ещё ненадолго,
Ведь нам спешить некуда.
В моей голове написана фраза,
Так и не сказанная мною,
Потому что жизнь без тебя
Не может быть совершенна.

Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Я не хочу больше ждать.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как я боюсь исчезнуть!

И мало-помалу небо
Здесь становится прозрачным,
Солнце высвечивает
Человеческие слабости.
В то время как солёная слеза
Оставляет влагу на моей щеке,
Она рукой ласкает
Нежно моё лицо.

Сдирая руки в кровь,
Я покорю все вершины,
Хочу добраться туда,
Где обрывается взор человека,
Чтобы научиться прощать
Себе свои ошибки.
Потому как даже ангелы
Иногда боятся смерти.

Потому, что в моей руке остался листок
И половина сигареты.
Убежим прочь
От тех, кто испытывает жажду мести,
От этих берегов,
Которые стали слишком тесны.
Вчера я был тишью потому,
Что сегодня я буду ураганом!

Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, вернись домой —
Я не хочу больше ждать!
Поэтому, Марлена, вернись домой —
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как я не хочу больше.

До тебя я был лишь сумасшедшим,
Сейчас позволь мне высказаться:
У меня был помятый пиджак
И порезы на запястьях.
Сегодня я чувствую себя благословлённым
И мне нечего добавить!
Этот город прильнёт к окнам,
Увидя нас на подходе!
Я удержал равновесие,
Не став ни жертвой,
Ни судьёй.
Это было возбуждение,
Несущее свет
Внутрь тьмы,
Освобождающее тебя
От этих оков,
Блестящих, сверкающих.
И от сомнений,
Будь они хоть смертями,
Хоть возрождениями.

Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Я не хочу больше ждать.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, вернись домой,
Так как я не хочу больше исчезать!

Поэтому, Марлена, возвращайся домой,
Так как здесь уже чувствуется холод.
Поэтому, Марлена, взвращайся домой,
Потому как я боюсь исчезнуть
книга

Антуан де Сент-Экзюпери о своем

Антуан де Сент-Экзюпери о себе: Письмо Х. Я изменился с начала войны. Теперь я презираю все, что интересно мне, именно мне самому… Я болен странной, неотвязной болезнью — всеобъемлющим безразличием. Хочу закончить свою книгу [Цитадель]. Вот и все. Я меняю себя на нее. Мне кажется, что она вцепилась в меня, как якорь. В вечности меня спросят: — Как ты обошелся со своими дарованиями, что сделал для людей? Поскольку я не погиб на войне, меняю себя не на войну, а на нечто другое. Кто поможет мне в этом, тот мой друг. Единственной помощью будет избавить меня от споров. Мне ничего не нужно. Ни денег, ни удовольствий, ни общества друзей. Мне жизненно необходим покой. Я не преследую никакой корыстной цели. Не нуждаюсь в одобрении. Я теперь в добром согласии с самим собой. Книга выйдет в свет, когда я умру, потому что мне никогда не довести ее до конца. У меня семьсот страниц. Если бы я просто разрабатывал эти семь сотен страниц горной породы, как для простой статьи, мне и то понадобилось бы десять лет, чтобы довести дело до завершения. Буду работать не мудря, покуда хватит сил. Ничем другим на свете я заниматься не стану. Сам по себе я не имею больше никакого значения и не представляю себе, в какие еще раздоры можно меня втянуть. Я чувствую, что мне угрожают, что я уязвим, что время мое ограничено; я хочу завершить свое дерево. Гийоме погиб, я хочу поскорей завершить свое дерево. Хочу поскорей стать чем-то иным, не тем, что я сейчас. Я потерял интерес к самому себе. Мои зубы, печень и прочее — все это трухляво и само по себе не представляет никакой ценности. К тому времени, когда придет пора умирать, я хочу превратиться в нечто иное. Быть может, все это банально. Меня не уязвляет, что кому-нибудь это покажется банальным. Быть может, я обольщаюсь насчет своей книги; быть может, это будет всего лишь толстенный посредственный том, мне совершенно все равно ведь это лучшее из того, чем я могу стать. Я должен найти это лучшее. Лучшее, чем умереть на войне. Пакостная газетная война впервые почти меня не задела. В иные времена я потратил бы на это месяц. Но теперь что бы обо мне ни говорили — я только посмеиваюсь. Я очень спешу. Спешу изо всех сил. Мне недосуг прислушиваться ко всему этому. Будь смерть лучшим, на что я теперь способен, — я готов умереть. Но я ощущаю в себе призвание к тому, что кажется мне еще лучше. И все, с этим покончено. Теперь я на всех смотрю с точки зрения своего труда и людей делю на тех, кто за меня и против меня. Благодаря войне, а потом и благодаря Гийоме я понял, что рано или поздно умру. Речь идет уже не об абстрактной поэтической смерти, которую мы считаем сентиментальным приключением и призываем в несчастьях. Ничего подобного. Я имею в виду не ту смерть, которую воображает себе шестнадцатилетний юнец, уставший от жизни. Нет. Я говорю о смерти мужчины. О смерти всерьез. О жизни, которая прожита... Лос-Анджелес, 8 сентября 1941 г. https://vk.com/wall-151373139_4463

книга

Алия Гайнатуллина

Жизнь.
(Посвящается Роме Файзуллину...)
И в образе преобразится
такое тихое лицо.
Уже не бросится в пространство
из слов лихое письмецо.
Не раскалить Вселенной светом,
но раскалится добела
та, что была на свете этом,
та, что была...
Алия Гайнатуллина 12.03.2016
книга

Любовь

Любовь,
Прекрасная как смерть:
Такое счастье,
Ни о чем не помнить
И с головой
Упасть
В невозвратимый омут,
Мне не доступно
- так уже
Ни жить,
Ни умереть.

Любовь,
Жестокая как жизнь:
Всё помнить,
Знать
И выбирать,
Колеблясь поминутно,
И всё же отсекать
Те пальцы
Маленькою гильотиной
- те пальцы
Номер твой
Набрать
всё норовят.