Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

книга

Про "актуальную поэзию"

Как определить сущность "актуальной поэзии"?

 Думаю, здесь замешаны не только новая тематика или новое видение старых тем, как постулирует, например, Дмитрий Кузьмин. 

Это определение литературной эволюции как таковой - те же критерии подходят, например, для средневековых авторов, которые сделали своим предметом нового - христианского - человека, а старые античные топосы стали интерпретировать по-другому. 

Вот вдохновение: Святой Дух вместе Кастальского ключа. 

Стиховые формы тоже радикально изменились - у стихов появилась рифма. "Новые темы + новое видение + и новые формы", то есть пресловутое "приращение смысла", это механизм традиции, если понимать ее - этимологически - как переход от одного к другому, а не повторение.

 Однако пафос разговоров вокруг "актуальной поэзии" строится на утверждении ее небывалости, отдельности от "всего" прошлого - отдельности со знаком "плюс" или "минус". 

Тогда как описать "актуальную поэзию" как самостоятельное явление культуры, а не ее функцию? 

На мой взгляд, всё многообразие современных способов писать стихи, проходящее под несколько абстрактной эгидой "актуальной поэзии", порывает не со "всем" прошлым, а со своим непосредственным родителем - модернизмом.

 Большой модернистский проект, длящийся и по сей день, опирался на еще аристотелевскую дихотомию удовольствия и пользы, которые должно сочетать в себе искусство. Польза, то есть социальная и воспитательная значимости искусства, повсеместно отвергалась (хотя антимодернистские программы, по определению не самостоятельные, такие как, например, соцреализм, с этим не соглашались; другое дело, что они пониали под "пользой"), но место пользы заняло удовольствие. Даже самое не миметическое, самое формалистское произведение, такое как импровизационная абстрактная живопись или заумь, предполагают удовольствие от его интерпретации или простого непосредственного восприятия. Значительную роль здесь играет сама конвенция "произведения": пусть хоть "зоны нематериальной живописной чувствительности", хоть плакаты со стихотворными строчками в глухом лесу, всё это вещи, которые авторы репрезентируют как искусство.

 "Актуальная поэзия" не полезна, даже если пытается быть таковой, потому что в ней нет коммуникативного измерения. В системе, где главенствуют "практики", "проговаривание", "методы письма", "символический капитал" и т.п., попросту не нужен читатель. Образа читателя, пусть даже предельно обобщенного, как "простой человек" советской эстетики, у актуальной поэзии нет. И это к лучшему.

 Но "актуальная поэзия" не приносит и не должна приносить никакого удовольствия. Это принципиально открытые тексты, балансирующие на грани "художественного произведения" (не говоря - стиха). Эстетическое удовольствие могут предполагать те тексты "актуальной поэзии", которые явно опираются на модернистские приемы типа автоматического письма, коллажа, реди-мейда, разных форм интермедиальности. 

Истинная же"актуальная поэзия" ускользает от удовольствия, даже мазохического или скандализирующего. Она скучна, и это входит в ее задание. Если пользоваться знаменитыми лотмановскими критериями текста, "актуальная поэзия" выражена, но слабо отграничена от других знаковых систем и, как следствие, слабо структурирована. В пределе "актуальная поэзия" имманентна речевому потоку, она просто е с т ь, но, взятая как объект, почти ничего не значит. 

Все попытки восприятия "актуально поэзии" через модернистскую призму не состоятельны. Модернистское видение обычно предполагает изобретение интерпретирующей метафоры - "силы, энергии, мощи", стоящих за произведением, его хорошей "сделанности" или, напротив, уязвимой "живости" и мн.др.

 Так, на вопрос одной женщины, чем же так хороши тексты лауреата известной "актуальной" премии, сначала последовало долгое "эзотерическое" молчание ("мы-то все понимаем - чем..."), затем кто-то решился сравнить эту поэзию с "ваянием", и спрашивающая вполне удовлетворилась ответом. Но "актуальная поэзия" не может быть познана, пусть даже и посредством метафоры, она может быть только дискурсивно "объяснена", по аналогии с кураторским искусством. Она предполагает постоянное умножение спекуляций вокруг себя (и этот текст тому подтверждение) и, возможно, как сущность она обитает именно в этой точке бифуркации текстов, а не в рамках конкретного "произведения". Поэтому меня удивляет презумпция "понимания" "актуальной поэзии" в современной поэтической и - особенно - филологической среде. Глядя на пароход современности снизу вверх, наблюдая на палубе странный фуршет университетских профессоров, анархистов, киборгов, феменисток, гениев и шарлатанов, я то и дело вижу в толпе Голого Короля.
Азаренков Антон

книга

Янис Грантс, поэт из Челябинска

Стихотворение Яниса ГРАНТСА (2018)

МЕХАНИЗМ

щупая красное дерево материнства,
бредишь расточительностью:
тщетный художник, загримированный
под рукопись печатной машинки.

побережье:
утомлённая чайка мощностью 0, 25 лошадиных сил –
меццо-сопрано зверинца
в тумане мозговых извилин.
железная дорога сосудов:
плацкартный билет помещён
в краткую форму винительного падежа местоимения «я».

тем временем:
тысячелетие умолкает из любви
к тёмно-голубому манекенщику,
что демонстрирует латунный язык.

побережье:
раковина как негритянка –
вынуждена говорить более или менее, то есть
приблизительно.
спускаются сумерки, мраморные,
словно овощные смеси из морозильной камеры.
книга

Восьмидесятые. Михаил Гундарин

ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ
Изображу ль фонарики ночные,
на бледных скулах брызги ледяные,
и заплутавший, пьяный в дым патруль. 

Осенней ночью город умирает,
из памяти озябшей ускользает
как из кармана олимпийский рубль.
Но это все не суть.
Теперь важнее пройти насквозь
бетонные аллеи, 

где бродит обезумевший трамвай,
где вялые побрякивают фары,
где спят тоталитарные кошмары,
и дождь, как вождь, бредет по головам

- достичь предел асфальтового круга,

 стального, словно сон. 

С каким испугом 

ты смотришь на юродствующий свет,
в котором виден плащик твой, и урны, 

поваленные набок, и котурны, 

отброшенные наспех им вослед.
Ты видишь, как легко твоей ладони

 держать полмира. Как на темном фоне 

белеет что-то страшное.

 Как век кончается на этом самом месте, 

скользит по востроглазой мокрой жести 

и гаснет возле утомленных век...


1990
Михаил Гундарин
моепопятницам архивнепопулярноймузыки

книга

теплое спасение в ноябре

Первый снег в моем городе...
Но погода ещё хорошая.
Пахнет свежестью
и Новым годом
В эту белую ночь.
Завтра выход в серый полдень
И черную слякоть

Приближается ноябрь,
Возможно ль не плакать?
Искать спасения в мякоти
Оранжевого цвета
- хурма, мандарины
И маленький кусочек
Чего-то тёплого где-то:
То ли в песнях,
То ли в мыслях,
то ли в книгах,
То ли в любимых
Шарфе и пледе.
книга

бесконечноногий бег

Одинокая и Единственная
Я у себя самой,
Я ищу тот дуб, то дупло
в лесу глухо
Куда буду кричать
Свою душу.
Никому не сказать.
Никого не обнять снаружи.

Я единственна и одинока
Как глаз у Одина-бога.
Я бесконечноногий Слейпнир
Бегу по пустынным пажитям
Городов и весей
- уже никого не ищу
- итог известен:
Эта земля безлюдна,
Здесь процветает безлюбие.

Манекены с тряпичными душами
Торгуют опилками сокровенности,
Выворачивая жизнь наружу.
Зачем им беречь чужие тайны и души.
книга

прорвусь через эту осень

Мотылёк восходящей луны
Станет первой снежинкой
Крылышком грядущей зимы.
Мы построим снежный замок
Для Оберона и Титании.
Проклятая память
Меня контузит,
Смущает и конфузит
В присутствии тебя.

Но ничего...
Я наберу себе
Новый отряд
Верных року ребят
И прорвусь
Через эту осень в огне
- к многоликой и новой зиме.
К музыкально-киношной семье
Я сбегу из поэзии и литературы.

Давно пора перестать
Переводить тетрадь
Замысловатыми словами
Заменим на звуки и кадры
Всё что болит
Начнём в 3дэ перекладывать.
книга

поезд через континент моей жизни

Время безвременья,
Время безлюбья,
Черной воды полуночность,
Скрежет металла:
Поезд в депрессию
Ходит по кругу
И не привозит нас к чуду.
Но любопытно - не пассажиром,
А машинистом
Побыть на этой дороге
Через весь континент моей жизни;
И так масштаб приближен
К уменьшению:
Из пламенеющей готики
Ярой стрелой уносится
То в Поднебесную,
То на равнины и горы
Утренней свежести.
книга

стих "Тайна поцелуя" Алексей Кац

Неумолимо глупеющий,
он думал о ней так:
"Я помню практически все наши поцелуи:
и тот, внезапный, поздним вечером на улице Вавилова,
и те, долгие и страстные, у антрацитовой, тихо шуршащей Волги.
Но лучше всего я помню
последний, на крыльце дома
человека, которого больше нет -
этот поцелуй был самым сладким
и странным.
Вот уже много лет я пытаюсь
постичь его.
Мне известны разные виды
женских поцелуев:
похотливый,
благодарный,
робкий,
лживый,
долгожданный,
но тайну тех семи секунд
мне не удаётся выразить словом.
Иногда я представляю их
правильно складывающейся строфой стихотворения,
неожиданной и очень удачной рифмой,
мыслью, возникшей из ниоткуда.
А сегодня этот поцелуй
показался мне
зеленоватым светом уличного фонаря
под уже ярким, но ещё тихим
утренним небом,
которое в молчании пересекает стая стрижей"

Алексей Кац
книга

Осознавать, видеть и создавать то что "должно быть понятО..."

6. Ушинский: сознание - это сравнение, сравнивание и различение. Где нет возможности сравнивать, нет и сознания, осознания.

Иногда мы видим только сходство между явлениями, объектами (например, между животными и человеком) и ложно отождествляем их, забывая о существенных отличиях и специфике.

7. СОЗНАНИЕ (conscientia) – не простое явление. Это "атом", состоящий из «элементарных частиц". Это знание, но знание "со", т.е. не просто знание, а (у человека) совместное с нами, принадлежащее нам и общее с другими, с социумом (ср. "совесть" - общая весть, ведение). Далее, "на самом деле" знание, добываемое в сознании - это не сознание, а РЕЗУЛЬТАТ сознания, которое есть всегда не статическое состояние, а ПРОЦЕСС ОСОЗНАВАНИЯ (неосознаваемых до того объектов). Сознание – это осознание, осознавание. И оно происходит в настоящем времени.

8. Принципиально разные подходы: творить только то, что понятно и

приятно (людям) или же то, что ДОЛЖНО быть ими пОнято...

10. ПРОБУЖДЕНИЕ (Достоевский. "Двойник")

Было без малого восемь часов утра, когда титулярный советник Яков Петрович Голядкин очнулся после долгого сна, зевнул, потянулся и открыл наконец совершенно глаза свои. Минуты с две, впрочем, лежал он неподвижно на своей постели, как человек не вполне еще уверенный, проснулся ли он или всё еще спит, наяву ли и в действительности ли всё, что около него теперь совершается, или — продолжение его беспорядочных сонных грез. Вскоре, однако ж, чувства господина Голядкина стали яснее и отчетливее принимать свои привычные, обыденные впечатления. Знакомо глянули на него зеленовато-грязноватые, закоптелые, пыльные стены его маленькой комнатки, его комод красного дерева, стулья под красное дерево, стол, окрашенный красною краскою, клеенчатый турецкий диван красноватого цвета с зелененькими цветочками и, наконец, вчера впопыхах снятое платье и брошенное комком на диване. Наконец, серый осенний день, мутный и грязный, так сердито и с такой кислой гримасою заглянул к нему сквозь тусклое окно в комнату, что господин Голядкин никаким уже образом не мог более сомневаться, что он находится не в тридесятом царстве каком-нибудь, а в городе Петербурге, в столице, в Шестилавочной улице, в четвертом этаже одного весьма большого, капитального дома, в собственной квартире своей. Сделав такое важное открытие, господин Голядкин судорожно закрыл глаза, как бы сожалея о недавнем сне и желая его воротить на минутку. Но через минуту он одним скачком выпрыгнул из постели, вероятно попав наконец в ту идею, около которой вертелись до сих пор рассеянные, не приведенные в надлежащий порядок мысли его. Выпрыгнув из постели, он тотчас же подбежал к небольшому кругленькому зеркальцу, стоящему на комоде. Хотя отразившаяся в зеркале заспанная, подслеповатая и довольно оплешивевшая фигура была именно такого незначительного свойства, что с первого взгляда не останавливала на себе решительно ничьего исключительного внимания, но, по-видимому, обладатель ее остался совершенно доволен всем тем, что увидел в зеркале.

11. СОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ (лексика в "Двойнике" Достоевского - 1846 г.)

Уже употребляются слова "бессознательное" и "сознавать".

Интересно также значение глагола "не замечать". Не замечать чего-то в воспринимаемом. Или "не замечать за собой". Слово обозначает "неосознаваемое" (которое часто замечают, однако? за нами другие).

"Забыться, забытьё" - он впал в забытье - т е в какое-то бессознательное состояние, или просто задремал, заснул.

Он сам не знал, что он с ним происходит, что совершается и что он делает в какой-то момент - т.е. не осознвал, что было/происходило.

Он "опомнился" - т. е. стал ясно осознавать.

Он ясно увидел. Видеть можно и глазами, и умом. Видеть – значит

понимать осознавать. (англ. I see!)

12. WHAT IS MOHA? (в контексте трех клеш: моха-рага-двеша) (см. бхава-чакру) - ненависть (двеша) (помимо того, что она эмоция еще и) ослепляет, страсть (рага) ослепляет. Вот это ослепление (помутнение, затмение ума) и есть моха (как негативно- или анти-когнитивное состояние/процесс).
https://az-pantarei.livejournal.com/8405044.html
книга

о поэтической и земной славе

Слава,
как кошка приходит
И ложится на глаженые
Простыни.
А простыни
моего разума
Смяты
Их перестирать
надо.
Развесить на чистую
просушку, может быть
В солнечном дворе музыки
или лунном - киноискусства.