Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

книга

ПРОЩАНИЕ С ЮЛЕЙ Лиляна Стефанова (р. 1929 г - 2021)

ПРОЩАНИЕ С ЮЛЕЙ
Лиляна Димитрова Стефанова (р. 1929 г - 2021).
"Прощание с Юлей" - одно из самых известных стихотворений Лиляны Стефановой. В нем рассказывается о смерти Друниной. Обе поэтессы учились вместе в Литинституте и очень дружили. Обычно Лиляна читала это стихотворение вторым после "Две по две". К сожалению, "две по две" не очень удачно переведено на русский. Оригинал выглядит гораздо поэтичнее перевода. Но "Прощанию с Юлькой" (Юлкой, как говорила Стефанова), повезло больше. Стихотворение великолепно перевела Надежда Кондакова
1.
Три ночи.
Обезумевший трезвон.
– Не слышу... Говорите...
Я не слышу!
Володя? Солоухин?
О, проклятый телефон!
Погромче говори! Опять не слышу...
– Оставила предсмертные стихи...
– Ты, может, выпил? Или это шутка?
– Нет, милая Лилянка, это жутко...
И грусть. И бездна.
И ее стихи:
„Я только раз видала рукопашный...”
Конец был избран ею самый страшный...
На фронте смерть видавшая не раз,
сама решила все... Угарный газ.
– Неправда! Это чье-нибудь вранье!
– Нет, это правда. Рухнул мир ее.
– Я прилечу в Москву... Среди живых
ее найду!
Но голос, обессилев:
– Тебя здесь встретит лишь прощальный стих:
„О Господи, спаси мою Россию!”
Она бывала влюблена всегда!
Ее прельщали – кони, бег, езда!
Ее любили смелость и победа.
И вдруг из ниоткуда – смерть, узда
оборвала дыхание поэта.
Связь прервалась.
Остались – вой и боль.
Ты закрывала раненых собой,
ты, их обняв, склонялась до земли...
Зачем, обняв смертельно „жигули”,
уснула ты... Зачем? –
взываю я.
Зачем, зачем,
Бесценная моя?

Из ФБ Евгения Коробкова
О поэтессе Лиляне Стефановой https://galareana.livejournal.com/1278989.html
книга

ТАНЦЕВАЛИ ДЕВУШКИ ПАРАМИ болгарская поэтесса Лиляна Стефанова(92 года)

Умерла поэт Лиляна Стефанова, первая болгарская выпускница Литинститута.
из ФБ Евгении Коробковой
Она училась на одном курсе с Юлией Друниной, была ученицей Константина Паустовского.
Лиляне было 92 года. Она по праву считалась легендой и классиком болгарской литературы.
Мне повезло встретиться с ней лет десять назад на съезде писателей в "Камчии". Мы немножко общались, Лиляна читала в пансионате стихи, причем без перевода. Правду ведь говорят, что в поэзии главное - музыка. На вечере яблоку негде было упасть. А стихотворения Лиляны были понятны даже воинствующим российским пенсионерам, отдыхающим в Болгарии. После выступления они выстроились к ней за автографом и долго раздавали комплименты, какая она стильная и красивая.
В ее жизни было много всего интересного. Учеба в Лондоне, стажировка в Айове. Многочисленные путешествия. Дружба с великими, в том числе - с Нобелевским лауреатом Кэндзабуро Оэ. Она работала журналистом и писала очерки, а в восьмидесятые даже какое-то время была заместителем министра культуры Болгарии.
До последних дней она оставалась поэтом, но беру на себя смелость утверждать, что лучшие стихи Лиляны были написаны в годы учебы в Литинституте.
Она училась у Антокольского, но, как говорила сама, большему ее научил Константин Паустовский. Писатель вел семинар прозы и однажды Лиляна, набравшись смелости, подошла к нему и попросила: "Константин Георгиевич, ваша проза для меня - это стихи. Возьмите меня к себе".
"Почему бы и нет", - ответил Паустовский.
Как говорил один автор, "поэт живет, не поднимая головы от стыда". Самое известное стихотворение Стефановой "Две по две" - было написано в послевоенной Москве, как говорят сейчас "по мотивам реальных событий".
Молодая Лиляна только поступила учиться в Москву. И однажды пришла со своим парнем в Измайловский парк.
- Мама старалась собрать меня получше, - рассказывала Лиляна, - сшила мне платьице, у меня были банты. Мама даже не представляла, что я там увижу.
В Измайловском парке нарядная девочка из Болгарии встретила послевоенную скорбь и нищету. А еще - девушек в шинелях и кирзачах, танцевавших друг с другом.
Другой бы - ужаснулся и отошел. Но не Лиляна. Красивая и нарядная, девушка выходит в центр танцплощадки и танцует со своим красивым молодым человеком. Танцует в окружении несчастных вдов, потерявших все.
Она чувствует их ненависть, их возмущение, чувствует их отчаяние и укор.
Зачем она это делает? Чтобы показать свое превосходство?
Нет.
Под осуждающие взгляды, в ненависти снаружи и превосходстве внутри, героиня ощущает себя квинтэссенцией войны и, как самое себя, понимает, что это такое. Нет, это не кровь, это не взрывы, не бомбежки. Война - это я, та сволочь, которая танцует с твоим мертвым мужем.
Финал: "две по две, две по две" - многозначен и космичен. Она замыкает женщин на себя, становясь центром, вокруг которого кружат вдовы. "Две по две" - это про нее тоже, ведь она становится одновременно еще и парой для каждой женщины в послевоенном Измайловском парке.
Миссия нелегкая. И этого не забыть и сколько ни говори - не проговорить. Потому стихотворение и сегодня - звучит.
"Вот, что я вспоминаю, когда говорят "Война"", - этими строчками завершается стихотворение.
PS Поскольку я живу поблизости, то каждый вечер, возвращаясь домой, прохожу, проезжаю через Измайловский парк. Если ехать в метро - хорошо слышно, как поют под гармошку. Если идти пешком - можно попасть на танцы. Немолодые женщины. Что удивительно, все также, "две по две", как написала когда-то Лиляна Стефанова.
У болгар принято: когда умирает человек, листочки с некрологом приклеивают на стволы дерева.
У нас так не делают, но каждая сосна вокруг танцплощадки -память о ней.
Лиляна Стефанова родилась в Софии, в 1929 году. Но поэт Лиляна Стефанова родилась в Измайлово, на этой самой танцплощадке в 1945.
Светлая память.
Привожу стихотворение Стефановой в переводе Владимира Солоухина
Лиляна Стефанова
ТАНЦЕВАЛИ ДЕВУШКИ ПАРАМИ (перевод с болгарского языка на русский язык: Владимир Солоухин)
Танцевали девушки парами,
В простеньких ситцевых платьях,
На просторной танцевальной площадке
В парке.
Парами.
Друг с дружкой,
Друг с дружкой,
Пока не закружится голова.
Шаг вперед, шаг назад,
Руки положив
Друг дружке на плечи.
Каждый июньский вечер,
Друг с дружкой,
Друг с дружкой,
Парами,
Парами,
А вокруг
Послевоенная молчала Москва.
Девушки танцевали.
А парни спали
Под Харьковом,
Под Орлом,
Под Житомиром,
В белорусском дальнем Полесье.
Они спали так крепко,
Что им и не снилось, как весело
В парке
Танцуют девушки парами,
Друг с дружкой,
Друг с дружкой,
Пока не закружится голова.
В простеньких ситцевых платьицах,
Сосредоточенно и отчаянно,
А вокруг с фонарями, с трамваями,
С поздними прохожими случайными
Послевоенная дышала Москва.
Лишь одна я
Пришла с болгарином,
Стройным, черноволосым,
И я видела,
Как на него уставились
Синие, карие, зеленые, серые
Глаза.
В них были
Зависть, ревность,
Недоуменье, упреки, вопросы,
Но что я могла поделать
Или хотя бы сказать?
Друг с дружкой,
Друг с дружкой,
Парами.
На танцплощадке в Измайловском парке
Каблучки. Вальс „Дунайские волны”.
В разгуле отчаянном
Стучат дешевые каблучки.
Только одна я
Была виновата невольно,
Ощущая сладкую тяжесть
Мужской ведушей руки,
Только рядом с моими
Легкими, изящными туфельками
Двигалисть тяжелые башмаки.
На просторной танцевальной площадке
В Измайловском парке
Парами
Милые русские девушки
Танцевали отчаянно
То вальс, то фокстрот.
Танцевали друг с дружкой,
Танцевали друг с дружкой...
Я все забуду,
Но не забуду я вечер тот.
Я танцевала тоже,
С болгарином черноглазым.
Его рука на плече у меня лежала,
Тяжелая, как вина.
Когда говорят „война”,
Не кровь и пожары я вспоминаю сразу,
Я вижу девушек в парке,
Танцующих парами, парами...
Вот что я вспоминаю,
Когда говорят „война”.
книга

Люди выражают мысли людей ... о дилогии Дины Гавриловой.

ЛЮДИ ВЫРАЖАЮТ МЫСЛИ ЛЮДЕЙ, ДАЖЕ ЕСЛИ ОПИСЫВАЮТ ЭЛЬФОВ
Восемьсот слов о дилогии Дины Гавриловой.

Люди выражают мысли людей, даже если описывают эльфов
Как трудно говорить с другого берега реки…Особенно, если это река времени. Дина Гаврилова, русский писатель, живущий в Эстонии, пишет про чувашскую деревню прошлого века. Давно или недавно минувших лет – это смотря как измерять – веками, десятилетиями или динамическими изменениями, потрясшими и радикально изменившими структуру крестьянства на данной в романе территории.
«Ты лучше всех» это хронологическое продолжение книги «Цвета холодных лет». Композиционно это семейная сага – в первой книге про судьбу матери, во второй про судьбу дочери. Саг таких написано в истории литературы немало, например, тоже женский вариант «Кристин, дочь Лавранса» Сигрид Унсет. Очень много подобных примеров в национальных литературах Советского Союза. В башкирской литературе все писатели, вышедшие из села, до сих пор прожив в городе полвека продолжают писать деревенские саги. Национальные писатели находятся в едином ментальном потоке и со своими героями, и с читателями данных жанров. Далеко не таково положение героев и читателей, да и самой писательницы Дины Гавриловой. Никакого ментального единства и быть не может, положение скорее ближе к положению поляка Болеслава Пруса, пишущего про древних египтян в «Дочери фараона» для своих современников. Или вот еще мне на ум пришел Фейхтвангер с его книгами про древнеримских императоров Веспасиана, Диоклетиана и Тита. Естественно, писал он для современников, которые ни древние римляне, ни древние иудеи и даже многие не потомки оных. Так вот, что роднит этих литературных гигантов и книги Дины Гавриловой про простых деревенских женщин, живших в 30-40 и 50-60 годы недавно минувшего XX века. Это романы-реконструкции исторических событий, где не только фактологическая канва важна, но и детализация быта и показ через этот быт мышления человека того времени. И тут мы упираемся в еще один узел на пути рецензента. На этом узелке многие рецензии на книгу «Цвета холодных лет» и застряли, и не были написаны вовсе. Ибо непроизвольно начинаешь сравнивать её произведение с классиками национальных литератур – с башкирским «Долгим-долгим детством» Мустая Карима, с чувашскими «Детьми Синьяла» Евы Лисиной, с ранними киргизскими повестями Чингиза Айтматова. Я бы охарактеризовала все эти замечательные книги по восприятию русского читателя–написано эльфами о жизни эльфов, читая первым делом подмечаешь этническую яркость и самобытность персонажей и ситуаций.
Книга «Ты лучше всех» и личная беседа с автором помогла мне сдвинуться с этого этнографического узелка в мышлении. Художественного вымысла в книгах Гавриловой почти нет, но она не прототип своих героинь, она не прожила такую же жизнь, не обладает теми навыками и тем типом мышления, о котором так интересно пишет... Дина не Чингиз Айтматов, впоследствии перешедший на русский язык, она скорее Джеймс Шульц, американский писатель, писавший про индейцев и проживший среди них много лет (более 15 лет) в племени пикуни конфедерации черноногих. Это взгляд со стороны, взгляд человека выросшего среди эльфов, который и не знал, что эльфы отличаются от людей, или люди отличаются от эльфов. И поэтому автор пишет о своих чувашских героинях и героях неотличимо от прозы добротных русских деревенщиков. Лишь иногда небольшими вкраплениями давая пословицы и названия на чувашском языке. Говорит о них, как о разных по характеру и судьбе деревенских людях, практически избегая этнографических цветистостей. И тут то и понимаешь, как мало нам оставалось еще сделать шагов в Советском Союзе до создания нового суперэтноса, подобного древним римлянам, практичность поведения последних позволяла им заимствовать лучшее у всех народов, попадавших в Римскую Империю. Литература же этой практичностью обладает, если произведение качественно и талантливо отражает жизнь – тогда любые герои, будь они чуваши, эльфы, башкиры, шукшинские типы «низового человека» или «небесные жены луговых мари» найдут путь к сердцу и разуму читателя.
Писатель Дина Гаврилова дала своим герою и героине «Ты лучше всех» качество, отличающее их от распутинских, астафьевских, солоухинских персонажей. Это качество – преодоление себя, и только преодолев себя, герой преодолевает внешние трудности. Вот это психологическое свойство - осознание внутреннего конфликта героями - особенность женского восприятия писательницы или нового взгляда из другой эпохи? Пока в двух книгах мы прошли вместе с героинями Дины Гавриловой годы военного лихолетья и становления колхозов, электрификацию села и укрепление благосостояния крестьян в годы оттепели. Изменение мышления и поведения женщин и мужчин в быту и в браке за эти годы прописано аккуратными и точно выверенными мазками.
Теперь, когда крестьянства практически нет, ни единоличного, ни колхозного, можно начинать писать его кропотливую историю. И Дина Гаврилова одна из первых разрабатывает эту делянку, пока больше никого не знаю в славной когорте летописцев, кто бы занялся этим, все интересуются то военной историей, то научными разработками, то промышленными городами. Надеюсь, она доведет свою сагу до времен позднего Брежнева. Ибо история фермерства в постперестроечной и современной России – это сплошной триллер и экшн, вряд ли знакомый человеку, жившему уже в другом государстве. Но все общее и неизбывное, что теснится в ее голове , она стремится отдать белому листу и читая её, понимаешь, именно общее и неизбывное прошлое, историческая судьба всего крестьянского народа жившего на Руси, частичка которого от предков вышедших из деревень, есть то , что в каждом вызывает отклик и интерес к ее книгам.

Галарина
книга

Эдуард Лимонов о Эдгаре По

Эдуард Лимонов 🖤 Эдгаре Аллане По: «Загадочная личность. Чем-то похож на Гитлера на дагерротипе, который сохранился. Absolute beginner, то есть человек, до которого никто так не писал. Странная биография, странная жизнь с 14-летней любовницей и ее матерью. Странная смерть: найден на улице города Ричмонда в бессознательном состоянии. Якобы выпил до этого стакан вина. Оставил после себя только шедевры. Стихи: достаточно упомянуть мрачного "Ворона" и "Аннабел Ли". Холодные трагичные шедевры. Шелковый тревожный шорох В пурпурных портьерах — шторах… Девочку его звали Вирджиния, и она действительно умерла, как Аннабел Ли. Он был безутешен. И еще он оставил после себя рассказы. Шедевры: "Колодец и маятник", "Падение дома Эшеров", "Убийство на улице Морг" и многие десятки других. Как absolute beginner, он основоположник и современного детектива, и жанра thriller'a, и современной научной фантастики. Его стиль сухой, холодный, нарочито отстраненный, документальный, исторический, фактический. Это из Эдгара По выросли Конан Дойл и Стивенсон, один унаследовал научную холодность стиля Эдгара По, создал «интеллектуальный детектив», другой — его приключенческую историчность. Возможно, ни Конан Дойл, ни Стивенсон никогда не востребовали свою причастность к Эдгару По, но те, кто читал всех трех авторов, могут, пораздумав, согласиться, что в моем утверждении нет преувеличения. <...> Я плохо знаю биографию Эдгара По. Да и в биографии этой, знаю я, есть множество белых пятен. Кажется, По пришел из журнализма. Однако его естествоиспытательский прямой стиль невозможно объяснить только репортерским ремеслом. Как бессознательные червяки и запятые Ван Гога, черный бархат стиля Эдгара По — печать гения. Четкий Бодлер, внимательно следивший за англоязычной литературой, выбрал только Эдгара По (и гашишина де Квинси) и успешно пропагандировал его, был от него без ума. Я — тоже, у Эдгара По бесстрастный голос Левитана». https://vk.com/wall-151373139_5368

книга

Иван Бунин...неба дно...

Настанет день — исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.

И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку,
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.

И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно
и море ровной синевой
манить в простор пустынный свой.

1916 г. Иван Бунин (1870 - 1953)

книга

первое августа две тыщи двадцатого

Первое августа две тыщи
Двадцатого,
Достоевский переводил Бальзака
"Евгению Гранде"
Однако,
А у меня внутри
Так и не наступило
Лето...
Хотя
Снаружи оно бушевало,
Даже
Плюс тридцать восемь бывало.
Но в эту наружу
Окунулось лишь тело
- варилось, пеклось
Потело, горело...
Душа
Отмороженно грустно
Отмеряла
Часы, минуты, сутки
Температурного дисбаланса
И прочие нюансы.
А где же чувства?
Упоения, ликования,
Сбрасывания одежд,
Возрождения надежд.
Есть лишь констатация:
Очень славной травы
Для ходьбы
Босиком,
Очень чистой прохладной воды
В реке между дождями.
Нет этого летнего чувства
Бесконечного упоения вечностью,
Словно священный хорал
Ночных сверчков-кузнечиков.
Скоро тёмные ночи августа
И уже созрели розовые яблоки,
Такие розовые,
Как на картине русских художников
Середины двадцатого века:
Пластов, Плахов ли и другие,
Как они их любили...
Таких не найдешь в магазине,
Только в своем саду.
Яблоки эти - символ частности
Из того сверхобщественного века,
Только где потерялась
Моя дверь в персональное лето?
книга

Мифопоэтичное 10 лет назад

Мифопоэтичное
Сегодня пыталась объяснить мужу про одного поэта(который может прийти к нам в гости).Рассказывала биографию этого поэта, мужа не впечатляло и вот я почти исчерпав запас фактов, говорю:" А ещё он, когда служил срочную где-то в Кронштадте, будучи в увольнении в Ленинграде познакомился с иностранкой ,по окончании службы женился на ней и эмигрировал. Вот представь, у солдата выходной, он в кирзовых сапогах сидит на лавочке и к нему подходит иностранка. Ну каким необычайным должен быть человек, чтобы заинтересовать, чтобы влюбить в себя даже в таком виде"
Тут муж заржал и поставил мне "Руссо матроссо" Чижа, я очень развеселилась, а муж очень доволен своим аргументом против моей возвышенной трактовки судьбы поэта. И спокойно относится к пришествию оного в гости.
книга
galareana
30 июля, 2011
(песня Чижа про сближение двух культур)
Русский матрос задать умеет правильный вопрос...
Слова этой песни принадлежат перу Захар Борисовича Мая
книга

О фундаменте акмеизма . Николай Гумилёв

Николай Гумилёв о вдохновителях акмеизма: «Всякое направление испытывает влюбленность к тем или иным творцам и эпохам. Дорогие могилы связывают людей больше всего. В кругах, близких к акмеизму, чаще всего произносятся имена Шекспира, Рабле, Виллона и Теофиля Готье. Подбор этих имен не произволен. Каждое из них — краеугольный камень для здания акмеизма, высокое напряжение той или иной его стихии. Шекспир показал нам внутренний мир человека; Рабле — тело и его радости, мудрую физиологичность; Виллон поведал нам о жизни, нимало не сомневающейся в самой себе, хотя знающей все, — и Бога, и порок, и смерть, и бессмертие; Теофиль Готье для этой жизни нашел в искусстве достойные одежды безупречных форм. Соединить в себе эти четыре момента — вот та мечта, которая объединяет сейчас между собою людей, так смело назвавших себя акмеистами». https://vk.com/wall-151373139_5349

книга

Лучшая дочь в мире нарисовала обложку для моей новой книги

Правда, рыжая лиса-кумихо почему-то трансформировалась за две недели в белого песца-кицуне. Ну, художник так видит. Это пробная распечатка на домашнем принтере. Поэтому ч/б. Рисовала она сразу на планшете.

Collapse )