galareana (galareana) wrote,
galareana
galareana

Categories:

Босые ножки

Рассказ
https://www.istokirb.ru/articles/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D0%B7%D0%B0/Bosie-nogki-234779/

У неё никогда в жизни не было безответной любви – вдруг поняла Надя Лапина, когда её очередной раз перебили. Неизвестно почему после полуночи вопрос «А расскажи про свою несбывшуюся любовь» стал лейтмотивом девичьей вечеринки. И она послушно вслед за искренними излияниями подруг начала рассказывать:

– А вот когда мы жили с Васькой, он меня душил.

– Нет, не то, – перебили ее.

– А вот еще Ден, гад такой, всегда хотел, чтобы я…

IMG_3612.jpg– Лапа, ты чё, не понимаешь, не про то, как тебя ревновали и тиранили, а про то, что тебя вообще в упор не видели. Ну, вот был ли человек, чтоб ты прям к нему всеми мыслями, и прям пытаешься привлечь внимание, а ему всё равно на тебя, и это ничем не изменить, что ни делай.

Тут она, Надя Лапина, девушка средней комплекции и неяркой внешности, если ненакрашена, перебрала по эпизодикам свои отношения или попытки отношений за всю двадцатисемилетнюю жизнь. И поняла, что не было в её жизни парней, которым было на неё всё равно. Нет, в природе таких парней был миллион, и даже больше. Но ни её чувств, ни даже любопытства они не вызывали. Она подробно начала разбирать этот аспект вслух, и вдруг Мурка-Мурёночек, супермодная девчуля с губами-варениками, перебила:

– Стоп, я поняла, твой интерес зажигается не на внешность парня, ни на его положение! А на то, что парень на тебя смотрит, подходит, что-то для тебя персонально делает, выделяет тебя как-то.

И Нэлька, русалка с вечно-распущенными длиннющими волосами:

– Теперь понятно, почему ни одного критерия выделить нельзя. У Мурыськи все красавчики, у меня все барагозы бешеные. А у тебя черт те что – то чемпион Европы, то прыщавый слесарь с тракторного завода, то сосед-полуидиот, то вообще седой разведенец.

– Разведенец был красивый, хоть и седой, – мечтательно вздохнула Мурка.

– Угу, аж четыре раза красивый, столько раз женился и разводился, – ехидно поддакнула Нэличка.

– Одна из жен у него была модель, а первая вообще балерина, – сказала Лапина. – И наша завотделением в него была влюблена. Он вообще мужик очень хороший, я тоже даже было хотела замуж за него. Он меня горячим бульоном отпаивал, у меня горло болело. Мы на дежурстве вместе были. Еще мороз ударил, минус семнадцать, а я в капронках. Он меня даже домой после дежурства отвез. И всегда потом отвозить начал и подкармливать, как-то все время вместе в дежурства начали попадать, ну и завязалось. Хотя сначала я вообще не претендовала на него, там как раз бои шли между второй и третьей женой.

– Ага, а он к тебе свалил.

– А потом от меня, причем еще с претензиями – не любишь, мол, меня, не допрашиваешь, не пытаешь, рубашки молча гладишь, утюгами не кидаешь. Но я как-то любовь по-другому понимаю.

– Как по-другому то? – полюбопытствовала Нэлька, отбрасывая назад свои длинные пряди волос.

Надя собралась с мыслями про любовь:

– Как в детстве. Когда кто-то нравится, ты бежишь и говоришь: «На тебе мою машинку, конфетку, а давай играть».

– Что-то по тебе незаметно, чтоб ты людям конфеты или машинки раздавала, – усмехнулась Мурка, сама себе плеснув в бокал немного вина.

– Я, может, и нет поначалу, но мне – да. В детстве, когда мне было пять лет, мы ходили в гости к знакомым, они жили далеко, на самом краю поселка. Там было поле с метеоплощадкой. Поле было опахано кругом, и поэтому по краю его были холмики из красного песка, на них росла земляника и мать-и-мачеха. У этих знакомых был сын Алька, совсем дикий мальчишка. Дом стоял далеко на отшибе, и он мало общался с другими детьми. И тут меня привели, сказали, вот тебе – девочка. Играй с ней. И вообще, не мешайте нам, как всё готово будет, мы вас за стол позовем. И мы остались с ним в этом бескрайнем просторе травы. Он повернулся и убежал, я стала куколок из травы и цветов делать. И вдруг он подходит с кулечком из лопуха, а в нем земляника и мне его отдает. И отбегает. А я же девочка вежливая, землянику съела, в лопух куклу нарядила и к нему подошла. Спасибо, говорю. А он говорит – там, на холмах, этой земляники! Хочешь, покажу? И мы ушли. Взрослые нас еле дозвались. Родители тогда наши хорошо дружили. Вместе в лес ездили за ягодами, грибами. А как-то на катере поплыли в верховья на пасеку. Отца тогда семь пчел укусило, он мёд помогал качать. А мы с Алькой в катере спрятались от пчел. Там в каюте двухэтажные откидные лежанки были. Мы играли. Потом как в школу пошли, в разные классы попали. И родители почему-то общаться перестали. В классе пятом все девчонки писали анкеты, вопрос был: кто тебе больше всех нравится? Среди мальчиков, среди девочек, из нашего класса, из другого. Ну, я и написала его. А он ко мне после подходит и говорит: – ты дура, Лапина, уо полное.

– Сам ты уо, – говорю. Обзывалка тогда такая была «уо» – умственно отсталый или отсталая, значит. Про него всякое потом рассказывали, что в лесу один в шалаше живет месяцами. В седьмом классе Альку в октябре месяце еле-еле его мать в школу приволокла. Родители у него развелись. И тут он мне стал дорогу заступать, как ни иду по коридору, то подножку подставит, то сам так резко встанет на пути, что я носом прям в него утыкаюсь с размаху. Я всё время помню эти его выходки весь тот год. Потом танцы были в восьмом классе, все в клуб ходили, а меня не пускали, и вот на ноябрьские родители уехали к родне. И я с продвинутыми одноклассницами пошла на эти долгожданные танцы, ради этого ведь дома осталась. Кудри навила с сахарной водой, глаза накрасила, подводка была просто бронебойная, еще напудрилась, всё с веснушками боролась. Алька на входе стоял, почему-то во взрослом, не по размеру мужском пиджаке и галстуке. Увидел меня, присвистнул и говорит: «Ты, чё, в амбар с мукой упала!» У меня аж слёзы, психанула и убежала. Он догнал и пошел рядом, потом говорит: «Рот открой, глаза закрой». Я поерепенилась, а потом любопытно стало. Глаза закрыла, стою, жду, а он мне конфетку кругленькую, маленькую в рот кладёт. Так и кормил меня всю дорогу. А потом вдруг вместо конфеты поцеловал. Сказал: «Конфеты кончились, будешь со мной ходить?» И мы стали с ним ходить, у нас в посёлке это тогда так называлось. Ну, на горку, по вечерам ходили у клуба кататься. В кино два раза ходили. Мама моя через какое-то время, месяца через два узнала, и один вечер мне говорит: «Ну что ж, Алька парень хороший, хозяйственный, один всё сено на зиму заготовил. Не балованный, баловать его, вишь, некому. Отец ушел, а мать болеет. Только нелюдимый. А к тебе он с детства прикипел. На катере помнишь, за медом в верха плавали. Вы тогда от пчел попрятались, я тихонечко заглянула в каюту, а ты на верхней полке сидишь и ногами болтаешь. А он твои босые ножки целует. В пять лет – и такое чувство. Я аж обмерла вся, и обратно поднялась ещё тише, чтоб не спугнуть».

В девичьей компании повисла тишина, такая звенящая. После того, как Лапина остановилась на самом трепетном месте, казалось неловким что-либо дополнять. Мурка быстро разлила по бокалам вино: «Ну, за босые лапки нашей Лапки!».

И как-то все выпили, отвлеклись, побалагурили на тему, что больше никому из них ноги не целовали. И Нэлька всё-таки не утерпела, спросила:

– А что дальше-то было?

– Ох, лучше бы мать ничего про нас не рассказывала. Меня так тогда в жар бросило. И я просто на него ни смотреть, ни говорить с ним не могла. Всё время стыдно было – помнит он или нет. Вот задичилась вся уже я, и кругами от него бегать начала. Он ко мне и подружек подсылал узнать, что случилось, и в школе после уроков отлавливал. А я ему – уйди, дурак! И потом ушла из школы в медучилище, чтоб уехать в город. Классика жанра, «Дикая собака Динго».

– А он красивый был? – задала вопрос Мурыся.

– Не знаю. Наверное. У него взгляд был особенный, я всегда чувствовала, когда он на меня смотрит: у меня спина горит, оборачиваюсь и в его глаза проваливаюсь. В общем, для меня до сих пор существуют только те мужчины, которые видят только меня. Остальные просто люди. Даже при таких раскладах несчастливой любви тоже хватает.

– Ты сама сложная. Поэтому. Но эдак все равно лучше, чем безответная. Я как в кого втюрюсь, так чем больше он ноль внимания, тем больше я за ним бегаю. Случайные встречи подготавливаю, поводы придумываю. Не жизнь, а сплошная стратегия. И даже если вымучаешь эти отношения, то всё равно чувствуешь себя сомнительно, всегда не уверена, нужна именно я или нет этому мужику, – вздохнула Мурочка-Мурыся, и понуро обняла свои коленки, поджав их к подбородку.

– А он как живет? – спросила русалочка Нэлли, прерывая чужие нюни.

– Хорошо. Женился, двое детей, дом построил.

– Сама не видела его больше ни разу? Понятно. Хотя одну вещь он тебе подарил навсегда – безошибочную женскую интуицию, – подытожила тему категоричная русалка.

– А давайте завтра проверим. Меня тут пацаны на шашлыки звали, намекали, мол, с подружками приходи. Ты и нам расклад покажешь, – предложила Мурочка и стала собираться. И уже у дверей, бросив взгляд на бесчисленные туфельки, промолвила:

– А лапки у тебя до сих пор детский размер.

Нэлька её комплимент перебила жестким тоном:

– Давай быстрей, такси уже пришло, хорош повышать Надюхину самооценку. Она и без нас в этой жизни определит для кого она магнит.
Tags: Проза, газета "Истоки", литература, любовь, мини-эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments