galareana (galareana) wrote,
galareana
galareana

Categories:

Алхимия стиха от Елены Шварц

"А.Н. Но Достоевский распахнут вверх, а Леонардо присваивает телесность этого мира – и только.

Е.Ш. Леонардо с его демонической и несколько подозрительной двусмысленностью есть странная фигура, совсем не такая светлая, как о ней принято говорить. Но мне кажется, что вне индивидуальности ничего невозможно. И вся культура – это и есть история расцвета индивидуальности, постепенного ее акмэ. А чистое слово ведет к потере индивидуальности. Паунд с его поэтическими экспериментами – это тоже конец всего. И западная поэзия пошла по этому пути и пришла к тому, что это стала просто плохая поэзия. Понятие музыки утеряно как таковое, о магической силе поэзии смешно говорить. И русская поэзия, конечно, обреченная: оставшиеся уже не найдут в себе такой силы, чтобы создать свой новый мир. Не знаю, я думаю, что мне все-таки это удалось. Почему-то удалось... Конечно, я могу радоваться: мне так повезло, но дальше – уже трудней, больше так не повезет. Но, думаю, что все-таки кому-то еще удастся пройти каким-то иным путем, глубоко индивидуальным и личным. Попытался Олег Юрьев... Ему удалось. Сейчас он, правда, практически перестал писать. Личность – вот что такое поэт, это единственный путь. Но он дорого стоит.

А.Н. Но когда такой путь заводит в бездну – как Маяковского? Вы ведь об этом сами писали – в "Реквиеме по теплому человеку" ...

Е.Ш. "Реквием по теплому человеку" – это по Карабчиевскому. Будь холоден или горяч, а если ты тепел, то горе тебе. В этом вот смысле: когда ты пишешь о поэте, который, каков бы он ни был, находится на какой-то предельной высоте, который работает с какими-то страшными вещами, то ты не должен быть просто тепел – уж либо холоден, либо горяч. В этом моя претензия к покойному Карабчиевскому, даже гнев, я бы сказала.

А.Н. При этом Маяковский... – ведь более люциферианского поэта в русской поэзии просто не было. Как нет ничего страшнее поэмы "Владимир Ильич Ленин". Блоку "Двенадцать", например, простили – как текст о безумном страшном мире. Но ту же поэму Маяковского как поэму страшную читать даже не пытались.

Е.Ш. Маяковскому, действительно, трудно многие вещи простить. Он единственный наш в полном смысле экспрессионист. Ужас картины мира разрушительной, кошмарной удалось увидеть только живописи экспрессионистов. Маяковский работал со страшными глубинами, со страшными вещами. Я просто призывала к тому, чтобы относиться к этому соответственно, быть на такой же высоте. Потому что очень просто его за эти советские тупые, действительно хамские стишки самодовольно упрекать и не замечать ничего другого. Он ведь тоже расплатился сполна.

А.Н. Хасиды говорят, что Тора "была записана черным огнем по белому огню". Есть немногие, кто понимают, что такое этот черный огонь, это темное небесное пламя, – это выше человека, это страшно. Но Маяковский понял, что такое пламя адское, что-то, что внизу, – и с этим пытался работать. Даже его совсем уж школьное Солнце, званное в гости... Стоит вспомнить, что в алхимии солнце – это не принцип жизни, а принцип смерти...

Е.Ш. У меня есть об этом статья, где он отождествляется с солнцем или с головой, которая летит. Какое-то страшное падение, солнце как смерть. И в его метафизике, которая, безусловно, есть, никто по-настоящему не разбирался. А у меня там только намек, в этой статье. У меня был когда-то такой механико-интуитивный метод: я нахожу интуитивно главный мотив поэта, потом проверяю на чистоту – это механика. Этого очень трудно добиться, и как-то в последнее время от этого я отошла".
http://www.newkamera.de/shwarz/o_shwarz_05.html
Tags: литература, мысль, поэты, русская поэзия
Subscribe

  • Янис Грантс, поэт из Челябинска

    Стихотворение Яниса ГРАНТСА (2018) МЕХАНИЗМ щупая красное дерево материнства, бредишь расточительностью: тщетный художник, загримированный под…

  • Восьмидесятые. Михаил Гундарин

    ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ Изображу ль фонарики ночные, на бледных скулах брызги ледяные, и заплутавший, пьяный в дым патруль. Осенней ночью город умирает, из…

  • КЛЕВЕТА. А. П. ЧЕХОВ

    КЛЕВЕТА. А. П. ЧЕХОВ Учитель чистописания Сергей Капитоныч Ахинеев выдавал свою дочку Наталью за учителя истории и географии Ивана Петровича…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments