galareana (galareana) wrote,
galareana
galareana

Categories:

О Нотр-Даме и Кондопоге _ Виталий Куренной

Политическая нейтральность Нотр-Дама и проч.

Вчера меня все же выловил какой-то международный телеканал («с вами говорит бюро в Нью-Йорке») – так что пришлось комментировать Нотр-Дам из хинкальной на Земляном валу, где мы иногда ужинаем с коллегами. Зафиксирую пару мыслей, высказанных под хохот веселой компании за соседним столом, тем более что этого телеканала никогда не видел и не увижу.

В основном ведущий передачи напирал на отечественных комментаторов, которые почему-то увидели в этом некий знак для обнажения существующих или появления новых расколов французского общества (пусть даже в мягкой форме – через возбуждение его христианской части). На мой взгляд, это ошибка, диагностирующая лишь особенности схем мышления комментаторов, но никак не фактические последствия события. Напротив, мы наблюдаем широчайшую культурную мобилизацию – за день собрали столько денег на воссоздание собора, сколько (точнее - в разы меньше) много лет не могли собрать на его реставрацию. Более того, в этой культурной мобилизации участвуют не только французы, но и, помимо прочих, и наши сограждане. Сохранение исторического наследия сегодня – по ту сторону политических или иных разногласий, это общецивилизационный знаменатель, и сколько бы мы там ни пытались из себя корчить евразийцев, как только речь заходит о разрушении памятников «мировой культуры» - действуем однозначно. Хотя, в порядке комментария, следовало бы добавить, что двести лет назад это было далеко не так, и в культуру охраны исторических памятников зашито два политических момента (что хорошо понимали ранние теоретики этого дела – А. Ригль или Г. Дехио) – это контр-Просвещение (т.е. политический романтизм) и «социализм» (т.е. коммунитаризм, противопоставленный индивидуалистическому рационализму), да и еще ряд более тонких «ценностных», как выражались сто лет назад, моментов. Франция после революции здесь в особенно, кстати, отличалась: «Оргия фанатизма разума бессчетное число раз повторилась в церквях Франции», - пишет Георг Дехио, упоминая, что осенью 1793 года назначенный Конвентом бургомистр Моне издал приказ о разрушении в течение 3 дней 235 статуй. Один из лучшим в мире ландшафтно-архитектурных памятников – аббатство Мон-Сен-Мишель в Нормандии - десятки лет вообще был тюрьмой. Круче тут была только наша советская история. И все же охрана памятников - яркий пример того, как политическое нейтрализуется не только государством, но и культурой, - из формы напряжения оно переходит в форму более-менее непререкаемого (по меньшей мере в общественном дискурсе) публичного консенсуса. Хотя по факту своей прагматики «свободный рынок» все же остается главным врагом охраны памятников – главные проблемы в сколько-нибудь экономически-активных российских городах доставляют «девелоперы». Но попытка реанимировать в каком-то виде этот политический момент не удается: здесь возможен только один радикальный ход – вы не принимаете цивилизацию модерна как таковую, и тогда делаете соответствующий демонстративный жест (как это и было в Афганистане или Сирии), т.е. переходите из состояния политики в состояние войны.

Ироничные комментаторы отметили ненормальную, по их мнению, отзывчивость наших сограждан к происшествию во Франции, отчего мы увидели много фотографий из семейных архивов. Что заставило более проницательных вспомнить о бесчисленных отечественных пожарах (деревянная церковь в Кондопоге и т.д.), которые оставили российскую публику безучастной. Но для иронии тут особого повода нет, хотя есть над чем поразмыслить. Во-первых, конечно, к Нотр-Даму у нас у всех есть некоторое личное отношение – через Гюго, кино и мюзиклы. Это сцена множества литературных и других произведений, и в силу этого мы имеем к собору личное, интимное отношение. Уверен, есть множество людей в стране, которые селфи из Нотр-Дама предъявить не могут, но сочувствуют не меньше, поскольку – благодаря литературе и кино – не раз помещали себя в его пространство.

Откуда может появиться у сограждан какое-то отношение к церкви в Кондопоге? – Да ниоткуда. Чтобы сгоревший памятник вызывал всемирный, общенациональный или даже региональный резонанс, национальная культура должна долго и упорно трудиться над различными формами его репрезентации, причем вполне осознанно, как это делал один из первых французских защитников исторической архитектуры – Виктор Гюго. С этой точки зрения – у нас полная пустыня. Нужно обладать большой силой исторического воображения, чтобы наложить Москву Гиляровского на нынешнюю, положим, Хитровку. Петербургу, конечно, повезло больше – благодаря классической русской литературе. Поэтому – не дай бог – уж если там что сгорит, то отстроят немедленно и еще краше – вспомним (оставив за скобками лужковскую прагматику) московский Манеж.

Вот это прямо вопрос – где у нас хотя бы какие-то памятники в современной российской литературе и кино? Т.е. в советское время что-то было, Владимир Солоухин, например, «Андрей Рублев» Тарковского. Сейчас – ну может быть Алексей Иванов. В кино – одни Покровские ворота, что, конечно, повышает уровень джентрификации района, но и это лишь некий размытый образ «старого московского дворика». Или Териберка Звягинцева с ее остовом кита, за что, ему, конечно, тоже надо быть благодарным.

Конечно, Нотр-Дам – это уже нечто большее, это настоящий туристический «бренд» Парижа. Т.е. именно тот объект, который, согласно Джону Урри, стремится узреть «туристический взгляд», а турист - вписать себя в этот вид . А учитывая художественно-исторические особенности памятника – это, согласно Урри, именно что «романтический туристический взгляд». Но при этом наиболее стандартизированный и растиражированный, т.е. благодаря, условно, инстаграму, перешедший в новое качество по отношению к образам литературы или кино. Теперь это личное отношение к памятнику устанавливается не только и не столько благодаря последним, но в силу туристической притягательности места и возникающим отсюда воспоминаниям о посещении достопримечательности. Но чтобы этот переход был совершен, кино и литература продолжают оставаться несомненным основанием. Визуальный ряд Рима до сих пор определяют «Римские каникулы» (магнитики, календари, открытки), а современная молодежь поехала в Рим после «Великой красоты» Соррентино. Эту проблему нельзя решить научно или стараниями защитников памятников. Я могу сколько угодно в лекциях на Национальной платформе образования рассказывать, в каком ужасном состоянии продолжает находиться наследие умницы Николая Львова в Тверской области, надеясь, что кого-то мне, наконец, придется переснять эти слайды и обновить курс. Но в этом бедственном положении голос разума слишком тих – тут нужны романы Гюго.
Виталий Куренной
https://www.facebook.com/vitaly.kurennoj/posts/10210964308863340
Tags: альтернативная история, литература, русская, современность, социум, страна моя
Subscribe

  • теплое спасение в ноябре

    Первый снег в моем городе... Но погода ещё хорошая. Пахнет свежестью и Новым годом В эту белую ночь. Завтра выход в серый полдень И черную слякоть…

  • бесконечноногий бег

    Одинокая и Единственная Я у себя самой, Я ищу тот дуб, то дупло в лесу глухо Куда буду кричать Свою душу. Никому не сказать. Никого не обнять…

  • прорвусь через эту осень

    Мотылёк восходящей луны Станет первой снежинкой Крылышком грядущей зимы. Мы построим снежный замок Для Оберона и Титании. Проклятая память Меня…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments