galareana (galareana) wrote,
galareana
galareana

Опознавание предполагаемого общим

Не бывает общего в моменты просветления у гениев с толпой.
А в статье Касаткиной речь идет сразу о внутренней связи идей у трех гениев - Достоевского, Андрея Белого и Александра Блока
.

Полагаю, растерянность Блока по поводу реакции современников на поэму была вызвана еще и этим неопознаванием ими того знания, которое всеми в тот момент предполагалось общим для поколения и культуры в целом.
Блоковский текст не был понят большинством читателей (и современников и потомков) потому, что не воспринимался на фоне своего прецедентного текста. Однако анализ как раз этого прецедентного текста был сделан Андреем Белым в докладе и затем статье «Трагедия творчества. Толстой и Достоевский», хорошо известных Блоку[1]. Так что мы имеем еще одно доказательство того, что перед нами два соотносительных и соотнесенных текста: Белый написал своего рода текст-посредник, текст-медиатор, дал третью рифму в этой исторической поэме, уничтожив тем самым всякую возможность предположения о «бессознательности» блоковского письма «на фоне» Достоевского.
Просто необходимо привести здесь отрывок из текста Андрея Белого. Напомнив о пророчестве, данном в «Бесах» некоей старицей – о том, что если землю напоить слезами своими на пол-аршина в глубину, то тотчас возрадуешься и никакой уже горести более не увидишь, Белый продолжает: «Странное пророчество: оно откликается в поучении светильника России – старца Зосимы; Зосима учит любить землю; оно откликается и в Евангелии: “Ныне вы не увидите Меня, и потом вскоре увидите Меня, и радости вашей никто не отнимет от вас… ” И герои Достоевского, как и сам Достоевский, будто не видят Его; но и они, и Достоевский, сквозь терпение, безумие и бред земной юдоли помнят, что снова увидят Его, что радости их никто не отнимет от них; в терзании, бреде, пороке и преступлении таится радость; сумасшествие, бред, эпилепсия, убийство – все это для Достоевского коренится в душе русского богоносца – народа: все это – расстреливание причастия, весь этот призыв броситься в бездну “вверх пятами” – есть тайная надежда Достоевского, что в минуту последних кощунств над мытарями, блудницами и разбойниками поднимется образ Того, Кто сказал: “Радости вашей никто не отнимет от вас”. В последнюю минуту встанет над бездной образ Того, Кто ходил по водам, руку протянет – и мы, если не усомнимся, - и мы вместе с Ним пойдем по водам бездны»[2].
Я бы назвала этот текст «Двенадцатью» до «Двенадцати».
Но Белый продолжает – и чем дальше, тем больше возникает ощущение, что он говорит о поэме Блока – за семь лет до ее создания.

https://nad-suetoi.livejournal.com/540206.html
Tags: Дискурс, Достоевский, Идентичность, Культурный феномен, альтернативная история, доминанта, другие поэты, искусство, историзм, литература, мысль, поэзия, поэты, рефлексия, русская поэзия, смущающее, чтение
Subscribe

  • Алиса Фрейндлих

    О ЛЮДЯХ... Я не испытываю удовольствия, видя, что люди вместе с прочими свободами обрели свободу от совести. Совесть - это лампочка с сиреной,…

  • чтоб не горбиться

    Одна девушка сказала потрясающую вещь: «…Я поняла, что человек должен быть твоего размера, чтоб тебе не приходилось становиться меньше, чтоб его не…

  • несуразности любви

    "Плaнете не нужно большое количество "успешных людей". Планета отчaянно нуждается в миротворцах, целителях, реставраторах, скaзочниках и любящих всех…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments