galareana (galareana) wrote,
galareana
galareana

Преодолеть историческую немоту непропечённых или гигиеническая задача по созданию риторики

На самом деле риторикой можно многое достичь. По принципу той кикиморы: “Живу я здесь”. Можно много достичь, себя проявляя и показывая

А именно, государство существует в сфере управления, политики и права. Это как минимум. Для меня принципиальны различия этих трёх аспектов. Когда речь идёт о сворачивании политического, политики, то…

Придётся сказать то, что собирался сделать в конце. Происходит это в силу интенсивного разворачивания стратегических штудий и действий в стране. Стратегия относится к измерению управления. Но за счёт того, что в последний президентский срок шла интенсивная стратегическая работа по собиранию страны в единое управленческое пространство, в силу усердного пережима и переноса всех усилий в эту управленческо-стратегическую плоскость пришлось то, что относится к политическому измерению, подавить. Произошло подавление или сворачивание. Поэтому я не определяю его, но различаю внутри. Представление о государстве, эти три аспекта.

с маниакальным постоянством, что институциональным авторитетом в нашей стране по-прежнему пользуются два институциональных комплекса – армия и церковь. Который год я пеку блины и слушаю это радио, который год слышу этот рефрен, что армия и церковь пользуются неизменным институциональным авторитетом.

Дальше я в скобках про себя добавляю: это при всём при том, что каждый знает, какого масштаба безобразия творятся и в том, и в другом институте. Большинство родителей предпринимают героические усилия, чтобы в этот самый авторитетный институт ни в коем случае своих деток не отправить. И, тем не менее, он авторитетен. Я спрашиваю: “Почему такая странность в сознании происходит?”. И отвечаю на этот вопрос так: “Наверное, потому что у институтов источники авторитета лежат совершенно в другом месте, чем наше обыденное, разумное, рациональное, повседневное сознание”. Наверное, оно связано с чем-то другим.

И действительно так. Реальность институтов относится к области формальной рациональности, а вовсе не целевой или эффективной, которой мы пользуемся в своей обыденной жизни. Из какого-то другого места она растёт. И это, наверное, хорошо, что есть в мире что-то такое, что не зависит от нашей повседневной рациональности, от нашей коммунальной рациональности, от нас непропечённых, как выразилась бы моя бабушка. Она делила людей на пропечённых и непропечённых. Народное поверье. Вы знаете, почему Баба Яга в известной сказке Ивана пыталась обязательно поместить в печку? Потому что он такой полудурок, он непропечённый. Его нужно сначала пропечь, а потом с ним можно разговаривать.

Меня интересует другое: “Почему в этом списке нет других институтов, которые имеют не меньшие исторические заслуги?” Например, почему в этом списке постоянно отсутствует университет, которому, худо или бедно, 300 лет в нашей стране как институту? Не такой маленький срок. Время европейской государственности. Почему здесь нет музея и вообще всего, что относится к охраняемому наследию? Сегодня здесь нет академии, которой тоже 300 лет и так далее.

Мне кажется, потому что куда-то ушла или странным образом была погашена институциональная риторика, связанная с этими институтами. Потому что слово “институт” имеет два наиболее распространённых перевода и толкования: собственно учреждение и наставление. Они, понятно, идут вместе. То есть нечто, учреждаемое именно в силу инвестированных энергий, становится настоятельным, вменяющим долг, наставляющим, то есть формирующим определённые установки в сознании. Именно поэтому институциональный авторитет толчётся у нас в сознании как бы сам по себе.

Ослабленная и погашенная риторика, связанная с этими институтами. Над этим очень много постаралась такая мощная сила, как российская разночинная интеллигенция, а затем и советская власть, относившаяся к этим институтам с надлежащим для неё пренебрежением. Именно в силу того, что она была разночинной, то есть ни с чем не сочинённой, ни с одной из реальностей. И потому считавшей себя от них свободной и имеющей право всему и вся в этом институциональном мире выставлять свои, когда мелочные, а когда и вполне разумные, счёты.

Поэтому для времени клубов и корпораций, я думаю, главная и основная задача, что-то посильное для нас – это практиковаться в новой, модернизированной, если хотите, риторике относительно ценностей означенных институтов: университета, музея, академии. Можете прибавить к этому ещё что-нибудь: библиотеки, филармонии и так далее. Потому как по своим профессиональным занятиям и социальному положению мы, в первую очередь, являемся лицами, приписанными к этим институтам. Большинство из нас. Если осмысленно говорить о каком-то высоком политическом долге, то именно об этом – о том, чтобы преодолеть эту риторическую немоту, неспособность защищать и утверждать, я не побоюсь этого слова, классовые интересы этих институтов и нас как лиц, к ним имеющих профессиональное отношение.


В предыдущей Конституции эта риторика обозначалась словами “священный долг”. Когда замковый камень армейской риторики был вынут из неё и священного долга не осталось, а грезится нечто под названием “профессиональная армия”, то риторика ёкнулась. Никакой армейской риторики сейчас нет. Как только священный долг ушёл, чем занялась Военно-политическая Академия имени Ленина? Сначала она занялась гуманитарной психологией и пыталась восполнить отсутствие политкомиссаров психологом. Потом она дёрнулась к капелланам и теперь пытается восполнить отсутствие и комиссара, и психолога, только непонятно кем, потому что тогда придётся устанавливать комнату по межконфессиональному диалогу в каждой воинской части.

Есть два периода и два разных слоя этой нигилистической работы. Один касается роли интеллигенции, в частности, разночинной. Второй – того, что началось в 1929 году в нашей стране, когда интеллигенция как таковая сначала была названа не мозгом нации, а её дерьмом (это Владимир Ильич Ленин), а потом записана в попутчики (до 1929 года была попутчиком). Потом бы проведён образцово-показательный процесс, смысл которого состоял в том, что создавались специальные заведения под названием "почтовые ящики" и "шарашки", специальные города, чтобы ее политически и институционально кастрировать и заставить заниматься своим собственным делом: изобретать атомные бомбы, ракетоносители, вычислительные машины, бактериологическое оружие и прочие общественно-полезные вещи. Но только чтобы она не занималась институционально-политическим. Произошла политическая кастрация.

http://polit.ru/article/2004/04/08/gen/

Генисаретский. Я был мягче, я шутил и говорил чуть-чуть в духе 1 Апреля. И никогда до этого смысла не добраться, если мы будем предателями, теми клерками, которые, находясь в своих институтах, простите за выражение, обсирают их с ног до головы. Находясь в библиотеке (сейчас мы находимся в библиотеке), учась в университете, работая в академии, в музее без способности к ценностному оправданию своей собственной деятельности в рамках этого института разговаривать с людьми бессмысленно. Бессмысленно, если они не относятся всерьёз к тому, что они делают. Поэтому институциональная, поэтому риторика.

И поэтому не вообще социальные институты, которые надо защищать на Горбатом мосту или на Красной Пресне, а, в первую очередь и главным образом, когнитивные институты.

Tags: 20век, 21век, Идентичность, Иллюзии, Перфекционизм, Прямое попадание, воплощение, интеллигенция, как рождается миф, лингвистика, миропознание, миропорядок, образование, образование образов, ответственность, перспективы, построение будущего, провокационное, разговоры, революция, религия, ритуал, свобода, современность, социум, страна моя, ступень, трагизм, традиция, языковая личность
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments