November 2nd, 2021

книга

Человек двухтысячных

Я человек начала двухтысячных.
Наше поколение успело застать живого Цоя, но помнило его уже смутно. Зато именно нам довелось встретить и проводить Горшка – и сформировать от своих пятнадцати до двадцати семи жизнь как некую жуткую сказку с пьяным романтическим героем.
Но чего вы хотите – ведь мы родились в страшной сказке – и на наших детских глазах вечно кого-то убивали: то Листьева в подъезде, то Талькова почти на сцене, то кто-то просто ложился под танки, - а параллельно на экране завывали колдуны в черных кожаных пиджаках и блестящих балахонах – кашпировские, чумаки, лонги, джуны и ванги.
Мы успели первыми вкусить сникерсы, марсы и другие райские наслаждения, но сразу после этого стало так голодно и страшно, что мы прокляли себя самыми страшными детскими проклятиями, потому что за всё это необъяснимо чувствовали свою вину.
Это наше поколение успело одновременно послушать рассказы бабушек и дедушек про героев Великой Отечественной войны и рассказы родителей на кухне про рыночных рэкетиров. Потому у этих повзрослевших детей не было другого выбора, чем взять себе в кумиры усталого Данилу Багрова, который перед решительной смертельной схваткой мается с похмелья и готов положить десяток бандитов, лишь бы ему дали таблетку анальгина.
Мы прошли путь от грампластинок до mp3-плееров, слегка подзадержавшись на аудио-кассетах и стремглав промчавшись по эпохе компакт-дисков. Именно на наше самое гормональное время окончания школы пришлось рождение группы «Звери» - поэтому что мы можем сейчас знать о любви, если силу этого чувства пришлось постигать по строкам «я ухожу, ухожу красиво»? Зато именно нам повезло первыми посмотреть «Титаник» - и понять, что настоящая любовь всегда в конце концов уйдет под воду с концами, поэтому не зазорно переспать на первом же свидании. Мы выросли несчастными в любви, как и завещал нам Тайлер Дёрден с переписанных пиратских видео-кассет, а погрешность счастливых семейных людей в нашем поколении – это результат сериалов «Дикий ангел» и прочих тропиканок.
Мы впервые пробовали вкус чужих губ – пока на экране телевизора рушились башни-близнецы. Мы впервые ложились в одну кровать – пока газеты кричали о заложниках в Беслане.
Мы клялись друг другу в вечной жизни – пока террористы брали «Норд-Ост» и взрывали станцию «Лубянка».
Но что с нас было взять – ведь ужас трагедии мы впитали с материнским молоком, настоенным на первых новостях чернобыльской катастрофы.
Это наше поколение можно назвать связистами – мы преуспели в освоении средств связи: пейджеры, мобильные и интернет. Мы первыми начали ходить в офис, и первыми сбежали оттуда на фриланс. Именно потому что раньше других прохавали про связь что-то важное.
Поколение, которое старше нас на пятнадцать лет, принято считать брошенным, нас же принято называть напуганным. Ну да, мы возможно чего-то напугались – но смогли справиться со страхом. Точно так же как «брошенное» предыдущее поколение полежало-полежало да и быстренько поднялось.
...Одним словом, можно сказать, что мне повезло.
Я человек двухтысячных.
Усталый, раздраженный, напуганный.
Но при этом вечно молодой. Вечно пьяный.
Дана Курская из ФБ
книга

Ольга Седакова

Кода
Поэт есть тот, кто хочет то, что все
хотят хотеть. Как белка в колесе,
он крутит свой вообразимый рок.
Но слог его, высокий, как порог,
выводит с освещенного крыльца
в каком-то заполярье без конца,
где всё стрекочет с острия копья
кузнечиком в траве небытия.
И если мы туда скосим глаза,
то самый звук случаен, как слеза.