July 1st, 2021

книга

КАПИТАН БЕНДЕР ВОРОБЕЙ, ИЛИ «… И ТУТ ОСТАПА ПОНЕСЛО»

Нет, это Пираты. Нет, это, наверно, Острые козырьки. Нет, это Одесские анекдоты какие-то! Иной раз сидишь в кинотеатре, смотришь фильм и думаешь: «Это постмодерн, или фишка такая?». Как бы нам, друзья, не потерять дух оригинала, не упустить авантюризм «великого комбинатора»? Гоголя уже развернули на 360 собственной оси, теперь посмотрим, что будет если взять того и этого, а также щедро приправить цитатками, да с экшеном ещё! Делаем всё быстро, не останавливаясь на сюжете (как мы любим). Смотрим, вникаем, господа.

Режиссер Игорь Зайцев и продюсер Александр Цекало, недолго думая, сняли «Бендер: Начало»: приквел к «Двенадцати стульям» и «Золотому теленку». Да не один: нас еще ждут как минимум «Бендер: Золото империи» и «Бендер: Последняя афера», а там и сериал подоспеет… Не многовато ли Бендеров? В каждом фильме их аж две штуки. Как-то даже непросто вдруг осознать, что остроумный прощелыга, которого играет Безруков – не Остап, а тот самый его «турецко-подданный» батюшка. А шустрому, но пока юному и неоперившемуся Осе только предстоит стать знакомым нам по фильмам и книгам сверхчеловеком, трикстером, командующим парадом и источником миллиона цитат. Может быть, это становление нам изобразят как-нибудь эдак интересно, но пока герой Арама Вардеваняна явно отступает и бледнеет «на фоне стальных кораблей».

Август 1919-го. Россия погружена в огненный вихрь гражданской войны, Колчак наступает, большевики судорожно пытаются удержать власть, распродавая имперские ценности. Товарищ Троцкий заключает сделку с американским бизнесменом: миллион за фельдмаршальский жезл графа Румянцева «с во-от такими драгоценными камнями». К несчастью, при транспортировке на красный поезд нападают махновцы, и раненый курьер из последних сил прячет ценный предмет, где получилось – в одном из гробов работы небезызвестного мастера Безенчука. Об этом совершенно случайно прознаёт прожженный авантюрист Ибрагим Бендер (Сергей Безруков). По всему городу Солнечноморску (как тут назвали Одессу) начинается охота за сокровищем. В неё невольно втягивается наивный, но ловкий студент Ося Задунайский (Арам Вардеванян), которому Бендер, похоже, приходится родным папой…

В фильме много погонь, перестрелок, а также трупов и крови. Но даже самые жестокие сцены не воспринимаются как трагедия, ибо все на экране показано в комедийном ракурсе с обилием одесского юмора. Картина действительно смотрится на одном дыхании, вот только зритель не успевает за сюжетом. Иногда хочется просто выкрикнуть на весь зал: «Да кто все эти люди?!». Вот Троцкий продаёт жезл, вот уже поезд грабят в лучших традициях вестерна (и немножко «Неуловимых мстителей»), теперь непонятный южный город с одесским антуражем. Кино, может, ты хоть что-то расскажешь нам?

Зато отсылок в фильме – ну просто хоть счётчик ставь. На этой кухне кто только не варится: и красные, и деникинцы, и бандиты Мишки Япончика (который выглядит, как главный герой «Острых козырьков», а появляется под саундтрек «Величайшего шоумена» – у них хоть лицензия есть?), как в «Бумбараше» – «белые, зеленые, золотопогонные», пока «телодвижения» ленты не начинают напоминать совсем уж безумный канкан на тонущем корабле. Но так ведь, пожалуй, и было. Ну или, во всяком случае, так нам говорят другие фильмы об эпохе. «Бендер: Начало» прямо их цитирует: всё в целом здорово смахивает на «Неуловимых», с их одесским колоритом и поисками сокровищ, а вот, например, плач одного из героев: «Господи, почему ты помогаешь этому кретину, а не мне», – это ведь прямо из михалковского «Своего среди чужих». Цекало и Зайцев слепили из России смесь Карибского моря, Дикого Запада и Великой Депрессии, сдобрили рассказами Бабеля, подбросили все-таки цитат из книги (про «нумера» и «лейтенанта Шмидта»), добавили насилия, эротики (Таисия Вилкова голая, как правда на широкоугольном экране во всех кинотеатрах страны) – получилось неожиданно интересно. Конечно, это пока не шанхайские барсы, а лишь мексиканский тушкан. Кто создавал этот фильм – явно тронулся, господа присяжные заседатели. А нас ждёт-с ещё две части, потому что один фильм – это нынче не серьёзно.

Степан АТАМАНОВ


https://istokirb.ru/articles/%D0%9A%D0%B8%D0%BD%D0%BE/Kapitan-Bender-Vorobey-ili--I-tut-Ostapa-poneslo-841284/
книга

Джунджи из группы OnlyOneOf

Джунджи( или Дзюндзи) - длинноволосый красавчик из группы OnlyOneOf в рубрике Айдол-чупс
Он очаровательный, солнечная улыбка, приятная манера общения. Кстати , рассказав про маму-парикмахера и свои навыки обращения с прическами, он наверняка лучшая реклама маминой работы.
온리원오브 준지: 내 헤어스타일은 OO
книга

【BTS 日本語字幕】Seesaw /SUGA (FMV)

Отличное фанатское видео на прекрасный трек. Я большая поклонница Шуги и Джей-Хоупа. По мне так если такого качества будут ролики на каждый трек сольного альбома - я бы все посмотрела.
книга

Взросление

Взрослый - значит умный. А это с самого детства у избранных. Возраст - не при чем. Соображать и правильно ориентироваться в жизни могут очень немногие. Правильно ориентироваться на счастье и не сожалеть постоянно о нём, что прошёл мимо. Будьте счастливыми и делайте счастливыми других.

Вот смотрю на некоторых родственников, кому за 50 и даже за 70 и ловлю себя на мысли "почему же вы так и не помудрели..." Всё более чем относительно. А бывают такие брюзгливые старички ещё до 30-ти, устаешь от них через 5 минут... Тоже не лучший вариант:)
Травматично, когда к тебе в друзья приходят люди, объездившие весь мир, с тремя языками и университетским дипломом, а год рождения у них с тремя нолями. А на самом деле эти люди объездили мир как чемодан, а языки лучше их знает Гугл-переводчик. Это не совсем люди даже, биоверсии мировой сети

Взрослых людей нет. По крайней мере, в наше время.
И счастья нет , есть лишь покой и воля. А вот Витковский умеет описывать тысячи состояний покоя, а мне не дано такое.
книга

ONEWE с песней Veronica - летние короли!

ONEWE решили стать летними королями!!! Я в восторге! Песня шикарная. позитив льется. Видео отличное
И стилисты вставили в этот восторг два хвостика и штаны с рисунком пэчворк у гитариста. Мало им бирюзовых волос.
ONEWE(원위) '베로니카의 섬 (Veronica)' MV


Я тут недавно еще их альбом прослушала неожиданно, очень зачетный. Впечатления здесь https://galareana.livejournal.com/1235269.html
книга

Счастливый Сизиф, или Миф об Альбере Камю

Счастливый Сизиф, или Миф об Альбере Камю
Леонид НЕМЦЕВ *
В 1942 году в оккупации Камю публикует эссе об абсурде, озаглавленное «Миф о Сизифе». «Исключение требования ясности ведет к исчезновению абсурда». В этом эссе Камю воплотил не только свои представления о способах борьбы (не привлекая новый материал, а отказываясь от «лишнего», как это стало принято на закате модернизма), но и свои представления о личном счастье.
Камю всё еще романтик, он объявляет главным вопросом философии вопрос Гамлета «Быть или не быть?»: «Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема – проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, – значит, ответить на фундаментальный вопрос философии».
Гамлет своим вопросом прикрывается от подслушивающих его Клавдия и Полония, хотя его раздумье можно воспринять не как вопрос личного выбора, а как речь о ценности человеческой жизни. Многие английские интерпретаторы трактуют весь монолог как вопрос «Убить иль не убить?»
(и так делает Набоков).
К вопросам сугубо философским принято относить: Кто я (тема происхождения)? Зачем я (тема предназначения)? Что меня ожидает после смерти (тема целеполагания)? Конечно, поднимать спор о главном вопросе философии в мои цели не входит. Но я бы порадовался, если бы меня стали критиковать, оспаривать, ругаться и предлагать альтернативу от имени Лейбница или Гуссерля. Потому что в этой кутерьме мы довольно быстро поймем одно: Камю выбрал довольно спорный вопрос в качестве основного и единственная его поддержка – принц, разыгрывающий сумасшедшего.
***
«Миф о Сизифе», по мнению Камю, направлен против главных экзистенциалистов – Кьеркегора, Ясперса, Хайдеггера, а от Сартра просто должен оставить мокрое место. Кто сказал, что Камю – экзистенциалист? За это придется ответить, как в советском анекдоте о фурагах и Кафке.
Камю не ищет легких путей. Поэтому не слишком ревностно читает философов, предпочитая им всем одного Ницше, а самоубийство приравнивает к религии. Сам по себе мир создан разумно, но как только человек старается познать механизм его устройства и конечную цель, молчаливая природа выстраивает перед ним стену из непроходимого абсурда.
Самоубийство устраняет абсурд, но в пределах разума индивида, так как вне человеческого разума никаких следов абсурда и нет. Надеяться на религиозное спасение – слишком просто, так как оно сразу же спасает от абсурдных жизненных трудностей и трудностей с абсурдом. А такой путь не подходит для бунтаря! Бунтарь не хочет спасения, он хочет вечного бунта.
«Если существует грех против жизни, то он, видимо, не в том, что не питают надежд, а в том, что полагаются на жизнь в мире ином и уклоняются от беспощадного величия жизни посюсторонней».
Камю требует убрать упоминание Бога. Представим себе ситуацию, что математики объявили запрет на использование понятия «неизвестное», а физики потребовали не упоминать «силу». Скорее всего, математика и физика захирели бы на какое-то время. Но в итоге возникло бы понятие, которое возвращало заново изобретенные смыслы.
Дело не в том, что наука стремится что-то навязать, она старается определить только то, с чем имеет дело. И если X или F – это определение некоего необходимого для дальнейших рассуждений параметра, то он обязательно возникнет. Категорический запрет на него приводит к катастрофическим трудностям, но потом влечет за собой открытие нового термина, то есть нового бога, как это и сложилось в мифологической практике. С Ураном, Кроносом, Яхве, титанами, атлантами, асами и асурами человеку никак не удавалось ужиться, и он изобретает новые варианты отношений с божественным, которое чаще всего непонятно и воплощает в себе чистую идею Абсурда.
Бог и означает ответ на вопрос, что нами движет (как Энергия, не поддающаяся конкретной расшифровке, потому что и ее природа, и ее воздействие превышают возможности нашего понимания). Мы можем предполагать за этой категорией скрытое и таинственное содержание, но в итоге она будет способна объединять все существующие представления, связывать воедино человеческий опыт и наши заблуждения и будет служить ответом на вопрос, что с нами происходит.
***
Сизиф (или Сисиф, как его называли сами греки) слишком древний персонаж, чтобы мы могли с ним познакомиться без проблем. Гомер торопится закрыть эту тему, называя Сизифа корыстолюбивым хитрецом. Это проще, ведь на место Сизифа пришли другие мифологические персонажи, которым были переданы его функции.
Но о Сизифе нам известно не так уж мало. Он называется сыном Эола, царя Фессалии (потомка Прометея через Эллина, чьим именем называлась Греция). Между прочим, Эллин – первый царь после Великого потопа, который можно назвать следствием последнего Ледникового периода. Мир изменился, изменился климат, изменились правила выживания.
Известная нам мифология рассматривает те вопросы, которые встали перед человечеством в период примерно 4 000 лет назад, когда упал уровень Мирового океана. Боги перестали гневаться, мир начал приобретать стабильные основания. И Сизифа, как и Прометея, следует считать не царем, а вождем еще первобытного племени. Из основанной им Эфиры впоследствии вырос могущественный Коринф.
Сизифу в наследство от прадедушки Прометея достается родовое проклятие. Он тоже разглашает тайны богов, то есть вступает с ними в спор во благо человечества, которому боги не уготовили славной участи. Он знал, что Зевс похитил Эгину, и выменял за данные сведения у ее отца Асона воду, которая была необходима жителям Верхнего Коринфа (по сути, это город в горах, возможно, построенный еще тогда, когда уровень Мирового океана был значительно выше). Воду удалось получить, а Асона (не Сизифа) Зевс просто поразил молнией.
По другой версии, сам Сизиф похитил девушку Тиро, она родила двух детей, чье предназначение было – отомстить своему деду Салмонею. Ему было за что мстить, он был человек дурной, называл себя Зевсом и метал в подданных горящие факелы, за что в итоге его поразило молнией. Тиро не хотела мести и поэтому убила своих детей от Сизифа (в чем она пересекается с образом Медеи, жены Ясона). И за это Сизиф был наказан. Как видим, вина его довольно косвенная.
Есть версии, что Сизиф был разбойником с большой дороги и что ему удалось перехитрить Танатоса, бога смерти, а то и самого Аида. Смерть пришла за Сизифом, а он приковал ее к стулу и долго держал в плену (видимо, древние греки после этого предпочли обедать лежа). В это время люди перестали умирать, а среди богов наступил продовольственный кризис, так как они не получали пышных жертвоприношений. Аресу пришлось освободить Танатоса-Аида, и душа Сизифа оказалась в подземном мире. Но и тут Сизиф схитрил. Он подговорил супругу не совершать по нему погребального обряда. Персефона и ее муж Аид не могли дождаться жертвенных даров (опять возникает образ продовольственного гипермаркета, где шаром покати, только сода и килька в томате), поэтому отпустили Сизифа на три дня, чтобы он вразумил свою жену. Воскрешенный Сизиф, конечно же, устроил пирушку и не торопился с возвращением. Дело затянулось на несколько лет, тогда боги заметили, что Сизифа нет среди мертвых, и отправили за ним Гермеса.
В наказание Сизиф получил увлекательную работу – поднимать на островерхую гору огромный камень, который благополучно скатывался с другой стороны в самые бездны Тартара. И так далее. Обычные души, избежавшие наказания, получали дикое состояние звериного беспамятства. А Сизиф вечно помнит себя и свое предназначение.
Этого уже было бы достаточно, чтобы согласиться с Камю. Мы можем не знать смысла нашего труда, но обязаны выполнять его. Сизиф изучил каждый миллиметр своего камня, он научился любоваться им, шлифуя его своими ладонями. И в тот момент, когда Сизиф достигает вершины (а горы в той области все сплошь символичные), он какое-то время наслаждается своей победой и всё еще полон гордости, спускаясь с холма. Вершина горы символизирует то, что Сизифу была уготована участь стать богом, но ему некогда потреблять амброзию, так как камень не ждет.
Перед нами дикое жизнелюбие, гордыня, отягченная заботой о людях, и причудливая форма бессмертия. Ахилл поведал Одиссею, что лучше быть последним человеком при жизни, чем оставаться царем среди мертвых. В случае с Сизифом мы видим куда более интересный вариант: он страдает, становится богом, а потом спускается с горы, насвистывая и помахивая тросточкой (как чеховский Архиерей в его предсмертном видении).
С точки зрения Камю, Сизиф по-настоящему счастлив, потому что поднимается над бессмысленностью своего существования и может время от времени упиваться своим трудом. Камю вычленяет один аспект, скорее всего, известный ему по гимназическому курсу: бессмысленный труд. То есть автор рассматривает только посмертное существование Сизифа, полностью игнорируя его прижизненную биографию. И на посмертной идее строит эстетическую концепцию творчества. Если бы Камю решил опираться на образ Эдема, то он бы описывал вкус вкуснейших плодов и пение ангелов, а его идеалом стало бы лежание под яблоней в подвижной светотени. И он бы сказал: творчество – это божественное наслаждение. И был бы неправ, потому что Эдем – цель, а не путь. А творчество – это путь. Таким образом, мучения Сизифа – это всего лишь рассказ о последствиях его ошибок, совершенных на его жизненном пути.
Мы упускаем и то, что Сизиф постоянно находится в переживании бессмысленности своего труда. Ему никогда не стать богом окончательно, хотя он совершает нечто, подобное Божественному подвигу. И эта мысль гложет его сердце, как орел – печень Прометея.
Оба эти персонажа – трикстеры, экспериментирующие с незыблемым космическим порядком. Прометей ограбил Патентное бюро и раздавал гениальные открытия направо и налево, а Сизиф баловался с бессмертием.

***
Биографы Камю говорят, что и сам Альбер не многому умел радоваться. Он страстно сражался при помощи своего пера в рядах Сопротивления, но постоянно бесил соратников тем, что не поддерживал их телеологии. Например, в итоге социализма Камю видел создание авторитарного режима, наподобие сталинского. Он во всем подчеркивал абсурдную сторону, с ним невозможно было договориться. Именно с абсурдом Камю решил бороться всеми силами своего дара, заранее признавая свое поражение. «Бунтующий человек» – это тот, кто сражается с абсурдом, тогда как для многих его современников именно абсурд стал источником жизненных благ и путем к славе.
Камю вырос в условиях, диктующих смерть Бога. Неизбежным следствием этого является абсурд, основанный на чувстве непонимания мира. Попробуйте почитать роман «Война и мир», если из него будет удалено Существительное. То есть останутся все части речи, кроме него. Любая осмысленная фраза в нем покажется чудом и откровением.
Цитирую наугад: «Старый всегда был невысокого О, тем более в последнее, когда в новые при И далеко пошел в И. Теперь же, по И маленькой, он понял, в чем, и невысокое О перешло в В недоброжелательного». Прочитать такое целиком – и это может стать своеобразным личным подвигом, о котором стоит поведать миру. И называться такой роман, разумеется, будет «И».
Но Камю не смирился с И. Вся его концепция бунта построена на противостоянии чувству абсурда. Камю ругался со всеми, презирал любые формы конформности и соглашательства, видел, как социализм стремится к идее прижизненного рая путем многих жертв, как будущее Идеальное Государство принимает вид авторитарного гипермаркета, в котором учтены только материальные блага. Если для Маркса (а значит, и для всех социалистов) центральным образом личного мифа был Прометей, то Камю противопоставляет ему Сизифа.
Маркс создает миф о своем ином капитализма, опираясь на те средства производства, которые существовали в его время, а Камю ставит во главу угла единственное производство – бунт, средством которого является сознание писателя.
Одну из глав «Мифа о Сизифе» Камю посвятил Достоевскому, почти ничем не выдавая, насколько его концепция похожа на идею Раскольникова. Гордость «имеющего право» на вечно обновляемое бессмертие бессмысленности и бунт против сложившегося порядка «дрожащих тварей».
Греческий миф о Сизифе – это миф о попытках навязать миру свои представления вопреки высшим законам и воле судьбы. Образ Сизифа кладет конец человеческим мечтам о вечной жизни. В качестве наказания за эти мечты следует дурная бесконечность бессмысленного и повторяемого действия. Вариация этого мифа – история Агасфера, который обрел бессмертие, но вынужден вечно скитаться, нигде не смея попросить ночлега. Подобные мотивы касаются Каина, Иуды Искариота, Брана, Тангейзера, Летучего Голландца и Дэйви Джонса. И дурная бесконечность здесь ключевое понятие, которое прямо обратно вечному возвращению.
Конечно, интересно порассуждать, не положил ли Аристотель миф о Сизифе в основу теории композиции произведения: вступление – Сизиф начинает толкать камень, кульминация – камень балансирует на вершине (culmen – это и есть вершина по-латыни, а по-гречески – акмэ), заключение – Сизиф спускается с горы. Тогда Камю удалось почувствовать основной закон творчества. Ведь любой творец мечтает о некоем вечном двигателе, питающем художественный труд.
Но лишив такой труд цели, убрав идею предназначения, игнорируя волю богов, мы получаем не творчество, а только бесконечную копировальную машину, производящую тексты ради призрачной гордости. Легко узнать в Сизифе булгаковского Мастера, обреченного вечно писать одну и ту же книгу, которую он однажды предал. И хотя его вариант загробного мира называется Покоем, это индивидуальный Ад, где нет амброзии и куда никогда не придет свет.
Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».
Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 24 июня 2021 года, № 13 (210)
С автором статьи Леонидом Немцевым много раз пересекалась на лит.фестах Самара Саратов, Тольятти