December 18th, 2019

о сложных небытовых пластах языка

Эрик Норбу из Тувинского национального театра имени Виктора Кок-оола поражал нас все это время своей болью за национальную культуру, смелостью и пониманием необходимости перемен. В одной из курсовых работ он рассказал о постановке "Кориолана" в Кызыле, что это была четвертая пьеса Уильяма Шекспира, переведенная на тувинский язык, и как этот, казалось бы, запоздалый перевод влияет на его (языка) развитие. Язык - из-за редкого использования - теряет метафору, сложность - и Шекспир из далеких веков, впервые переведенный, оказывает влияние своей ренессансной пышностью и тем, что едва ли впервые показывает героя, о котором невозможно определенно сказать, "за зло" он или "за добро". Это тоже оказывается испытанием для публики. из ФБ Павел Руднев

Театр как школа активизма

Сегодня был счастливый день. Защитился мой первый курс завлитов в Школе Геннадия Дадамяна. Это стало финалом двухгодичных курсов повышения квалификации для уже работающих в театре специалистов. Завлиты прошли через массу педагогов, мы говорили о классической модели разнообразного театра и о современной ситуации, говорили о теории драмы и практике разбора драматических текстов, писали статьи, говорили о проектной деятельности.
Финалом стала защита самостоятельных художественных проектов - презентация и питчинг.
Эрик Норбу из Тувинского национального театра имени Виктора Кок-оола поражал нас все это время своей болью за национальную культуру, смелостью и пониманием необходимости перемен. В одной из курсовых работ он рассказал о постановке "Кориолана" в Кызыле, что это была четвертая пьеса Уильяма Шекспира, переведенная на тувинский язык, и как этот, казалось бы, запоздалый перевод влияет на его (языка) развитие. Язык - из-за редкого использования - теряет метафору, сложность - и Шекспир из далеких веков, впервые переведенный, оказывает влияние своей ренессансной пышностью и тем, что едва ли впервые показывает героя, о котором невозможно определенно сказать, "за зло" он или "за добро". Это тоже оказывается испытанием для публики.
Эрик предложил проект первого вербатима в Тыве - спектакль о своем родном селе Дус-Даг на границе с Монголией, колыбели тувинской словесности. Деревня находится в большом отдалении от городов и цивилизации, как и сама Тыва. Фактически нет дорог, нет промышленности, убыточно даже скотоводство. Нет АЗС, нет интернета, нет аптеки. Такой спектакль мог бы заявить на федеральном уровне об умирании села, дать голос тем, кого обычно не слышно в мире медиа.
Алена Карцева из Тулы рассказала о театральном проекте (возможно, спектакль-выставка) в жанре мокьюментори - о феномене Тульского моря. Это своеобразный ответ новосибирской монстрации - несколько лет назад в интернете развернулась шуточная пародийная борьба за обустройства моря под Тулой. Это была спонтанная реакция населения на безводность, "пешеходность" и дисциплинарность жизни в Туле, ее подчиненности заводской жизни, ее ориентации на бренд оружия и милитаризма, на брутальность оборонного сознания туляков. Социальная активность приобретала веселый, творческий характер, производство мемов и сувенирной продукции. Это потрясающий опыт самоорганизации сообщества, попытки "брендирования" локуса не сверху, а снизу.
У завлита Хакасского русского театра Марии Бекк - проект лаборатории по неформатной, "странной" драматургии, и такого в самом деле нигде в России больше нет. Пьесы будущего, пьесы, ломающие традиционные представления о теории и технике драмы, будут представлены в лабораторном формате внутри традиционного репертуарного театра.
Руслана Комиссарова дала серьезный философско-психологический контекст к постановке в своем Рязанском театре драмы вольной интерпретации для взрослого зрителя сказки Коллоди "Пиноккио" итальянским режиссером Луизой Гуарро. Не взирая на темы смерти, движения к небытию, травматичной социализации, психоаналитической повестки, спектакль получился очень зрительским, позволил расширить горизонты актерского опыта для труппы традиционного театра.
Анастасия Чернышева разработала проект арт-кафе для зеленоградского театра "Ведогонь", который сейчас расширяется после ремонта. Арт-кафе - место притяжения публики, рекрутинг нового зрителя, разнообразие жанров художественных встреч, попытка демифологизировать театральное пространство - кафе открыто целый день. Цель "Ведогони" - создать художественное пространство внутри города, а не в манящей пестрым разнообразием близлежащей Москве, удержать жителя, создать событие в своем городском пространстве, дать зрителю возможности соучастия.
У Натальи Ивацик из Хабаровского ТЮЗа проект синтеза между театром и краеведческим музеем, где хранится скелет огромного кита-финвала. Кит старше, чем Хабаровск и все его жители, он формирует чувство вечности и привязки к местности, он константа и якорь. Современные мультимедийные, перформативные технологии, средства театра кукол позволят создать точку соприкосновения архаики и современности, а также выведут театр на улицу - так как в Хабаровске кит виден с улицы через объемные окна.
У Нинель Махмурян, завлита ТЮЗа из Нягани (Ханты-Мансийский АО), - долгосрочный проект приведения в округ технологии класс-акт. Дети старшего возраста пишут свои первые пьесы под руководством тьютора, которые затем обязательно доводятся до постановки (хотя бы одноразовой, но были случаи и репертуарного формата). Причем удалось создать оригинальный жанр, где дети с ограничениями здоровья работают в тандемах с волонтерами из круга зрителей, где на уровне творчества реализуется идея взаимопомощи. Так механизм театра позволяет дать внимание к творческой жизни, возможности реализации, взаимного интереса, вовлеченности к театральную жизнь, которая кажется недоступной, социальной адаптации. Механизм театра позволяет почувствовать себя человеком, принимающим ответственные художественные решения и видящим результат. Театр компенсирует недостаток внимания. Няганский театр задумывается и о применении такого опыта со взрослыми.

Завлит - это якорь современного театра. Практическая розыскная экспертная работа позволяет сделать театроведение частью театрального производства, сделать утопию возможной. В человеке современного российского театра сегодня можно заметить много прекрасно идеалистического: веру в то, что театр может служить идеальным инструментом для гуманизации, гармонизации, оптимизации, коммуникативности современного общества. Это какая-то школа активизма, где существенной частью работы становится обеспечение театрального действия философским культурологическим обоснованием.

Благодарю Школу Геннадия Дадамяна, Ольгу и Олега Лабозиных, за доверие и поддержку. Скоро набираем новый курс!
Из ФБ Павел Руднев

раздробленность культурной среды в городах

То, что говорит здесь Виталий Куренной, - ведомственная разрозненность культурной ткани:

"Парадоксальная и удивительная особенность современной российской ситуации заключается в том, что культура малого города не существует как локализованное целое. Это ситуация является инерционным воспроизведением советской ситуации. Советская культура была в значительной степени управляемая, организованная. Советский культурный проект основывался на идее рациональной организации культуры. Культура была структурирована разного рода организациями и ведомствами. Совершенно не случайно Кирилл Разлогов говорит о том, что культура до сих пор в нашем обществе понятие бюрократическое.
Не существует культуры в городе Торжок как некой локальности в этом месте. Там существует многослойный пирог, который к этой территории привязан очень относительно. Культура Торжка сосуществует как ансамбль разного рода ведомств. Существует федеральный музей, который живет по своим федеральным правилам. Это отдельный универсум. В то же время существует масса разнообразных образовательных учреждений, которые очень разные по своему ведомственному подчинению. Есть академический институт, который существует в своем собственном универсуме Академии наук. Такой же пушкинский музей. Потрясающим образом в городе Торжок нет краеведческого музея, Торжок как бы не обладает своей собственной памятью. Это приводит к тому, что культурная активность в городе Торжок не существует как активность связанного местного сообщества. Они взаимодействуют, но чисто случайно. Они не соединяются вместе, что решить проблемы этого города.
Это общероссийская драма. Потому что в действительности культура у нас не локализована. Она продолжает воспроизводится в рамках остатков из советского прошлого.
Если мы поедем в город Суздаль, мы не найдем там города Суздаль. Мы найдем некую иллюстрацию всероссийской истории, что видно на уровне организаций. В городе Суздаль нет краеведческого музея, нет локальной памяти. Все историко-архитектурные памятники города — это иллюстрация к большой истории государства российского, а потом советского: истории, связанной с церковным прошлым, связанной со Смутой и с Пожарским, истории, связанной с репрессиями — как в имперский период, так и в советский. Но истории города Суздаль в городе Суздаль нет".
Философ и культуролог Виталий Куренной о бюрократизации, краеведческих музеях и отсутствии локальной памяти
https://postnauka.ru/video/20394?fbclid=iwar1ltdg1uw07kglr7ftyxge0l15cvrpefrzwttp7qmobxhmypv-2skitone

Гинкас про Чехова

Кама Гинкас блестяще формулирует идею своего старого легендарного спектакля "Черный монах". Только послушайте, какая интереснейшая интерпретация Чехова:

"Чехов всегда писал одно и то же произведение, и тема его формулируется очень просто - Человек, который хотел. /.../ Как много людей, которые нуждаются в чем-то. Как интересно познавать мир, как хочется его познать. И ты пролезаешь в какую-то щелку и что-то там познаешь, - а оказывается, ты схватил пустоту. /.../ [Коврин] - несомненно талантливый человек, который попытался быть выше себя, но оказалось, что способности его не соответствуют порывам. Это так просто, так человечно и так касается любого из нас. Разве каждый из нас не стукается лбом о потолок своих возможностей? /.../ [Это] про обычного творческого человека и про трагедию его возможностей. Это же невыносимо: понимать свой предел".

Александр Дугин: Антропология и онтология театра - введение

ИзФБ Павел Руднев.
По-своему очень сильный материал. Александр Дугин доступно и содержательно рассказывает о модели театральности в античной философии и антропологии.

Но дальше происходит экстраполяция античной концепции театра на театральную современность, и поскольку Дугин - не специалист и даже не "захожанин" в театре, то здесь разворачивается крайне утопичный идеализм, попытка часто откровенно бесплодного проектирования театральной реальности. Все-таки пророки новой театральности Арто и Гротовский в своем желании вернуться в ритуал, опирались на реальное знание театра. Здесь - весьма условное представление о нуждах современной сцены. Скажем, невозможно же сегодня опираться только на культуру античного полиса. Да, все верно, как сказал Лосев, вся европейская культура - это только комментарий к Платону. Но все же сегодняшняя культура в той же степени опирается и на христианскую, и на индуистскую, и на иудейскую философию, и мы тут видим противоречивость, ершистость некоторых положений, которые верны только с одной точки зрения. Равно, как и самое главное противоречие: находясь на сцене Художественного театра, саморазоблачительно говорить о недопустимости жизнеподобного театра, отображающего повседневность, все-таки - это не единственная, но существенная часть инноваций основателей МХТ. Понятно ведь, что психологический театр вступает в острый клинч с положениями античности, с жанром трагедии.

Дугин очень прав, что театр не отражает реальность, а формулирует ее, пытается спроектировать будущее. Правда, всякий раз думаешь о крахе социалистического реализма, который пытался возродить это в XX веке. Так и Дугин пытается проектировать, ввернув в финале мысль о том, что избавление от постмодерна в театре - это возврат в доэсхиловское представление о театре, где еще протагонист не выделился из хора, где основным действующим лицом является хор. Вот это возвращение хорового начала - конечно, абсолютная утопия, вираж непрактической мысли. Хотя, честно говоря, я очень порадовался: утопизма в нашем театре не так уж и много сегодня. Прагматика начинает и выигрывает.

Можно найти и другие противоречия. У Дугина тут прекрасная мысль, что античный актер - это обретение личности. Маска, личина, персона - это индивидуальность, выдвинувшаяся над хором. Идея актера в театра - это идея лучшего, идеального человека. Действенность актера и его героя - это призыв так же поступать в реальности. В таком случае идея возвращения хора оказывается дискредитацией личностного начала.
Александр Дугин открыл курс лекций во МХАТ - "Антропология и онтология театра" Введение, 05.10.2019: о сакральной роли театра, функциях Маски и трансформация...