September 6th, 2019

ПРО СОВЕТСКОЕ И СОВРЕМЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

«отрицательные требования» наших «физиков» и «лириков», будучи просуммированы, практически отменяют всё образование целиком?!
Тем не менее, если мы посмотрим на много раз обруганные со всех сторон «Стандарты образования для старших классов», мы увидим, что ИМЕННО ЭТО нашим Министерством образования и было сделано. Как известно, в «Стандартах» оставлены в числе обязательных всего четыре предмета: физкультура, ОБЖ, загадочный предмет «Россия в мире» и не менее диковинный «Индивидуальный проект». В невероятном усилии Минпрос сумел реализовать требования и физиков, и лириков, фактически отменив всё, о чем его просили противоречащие друг другу группы!
СОВЕТСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ БЫЛО ЛУЧШИМ
как было устроено лучшее в мире образование? Почему оно было лучшим?
То есть мы эмпирически приходим к пониманию, что ни учебники, ни учебные программы, ни учителя не представляли из себя ничего особо выдающегося. Лучше всего все названное скопом охарактеризовала бы русская поговорка «неладно скроен, да крепко сшит». А образование было «лучшим в мире»! Как так, если в содержании учебного процесса мы в упор не видим никаких прорывов?

А между тем действительно был фактор, который делал советское образование выдающимся феноменом, который заметили на Западе, который обсуждали с восхищением и даже некоторой завистью. Просто этот фактор не внутри, а вне собственно учебного процесса. Речь о ТОТАЛЬНОСТИ. А если точнее – о тотальности принуждения к образованию.

«Слона-то я и не приметил!»
Не так давно в журнале «Русский репортер» опубликовали длинную и, как всегда, блестящую статью о «школе будущего» , о том, какие существуют прогнозы относительно развития российского образования. Как водится, авторы поговорили с различными экспертами, выявили аж целых семь различных и очень интересных трендов в развитии образования.

Только отсутствие одной темы во всем обсуждении показалось мне просто зияющим: ни авторы, но опрошенные ими эксперты почему-то ни словом не упомянули о том, кто и как будет заставлять учеников будущего учиться. Может быть, в будущем такой проблемы просто не будет? Но тогда, наверно, стоило бы объяснить, почему ее не будет?

Ну в самом деле, давайте признаемся хотя бы сами себе: в мысли, что дети вовсе не так уж и жаждут «обалдевать знаниями» - нет ничего сногсшибательного. Об этом даже при СССР в песнях пели:

А нам говорят, что катет
Короче гипотенузы.
А я говорю, что долго
Не вынесу этой обузы…

Вот именно. Обузы! Дети не хотят шагать (в школу), им хочется гулять. Кто-то должен заставить их все-таки прийти в душный класс, а там еще и учить теоремы про ненавистные катеты. И так – изо дня в день, на протяжении – если брать советский период – 10 лет подряд. Кто и чего ради будет этим заниматься?

В советское время системы принуждения были продуманы, отлажены и работали на полную катушку. Главное, что они, как и положено в тоталитарном государстве, действовали не только «сверху» и «снаружи», но были или по крайней мере старались проникнуть всюду, даже в самое что ни на есть личное пространство: в семью, в круг друзей и т.д. Ребенок, едва вступив в школьный возраст, сразу попадал под тройной пресс. С одной стороны на него давил, естественно, учитель – ставил отметки, писал замечания в дневник, проверял домашние задания. С другой – ребенок с самого младшего школьного возраста попадал в прочные, крепкие объятия специальных «детских организаций», которые в буквальном смысле были призваны следить за ним и в школе, и дома. Важно отметить, что эти «детские организации» создавались и управлялись отнюдь не детьми. Эти организации передавали друг другу советского школьника как по эстафете: сначала октябрята, потом пионеры, потом комсомол. Во всех трех организациях, причем в открытую, провозглашался контроль как за успеваемостью, так и за поведением всех своих «юных участников».

Наконец, школа обеспечивала давление на ребенка и с третьей стороны – со стороны родителей. И дело тут вовсе не ограничивалось душеспасительными беседами учителей с родителями. Обязанности учителей понимались гораздо шире: им не возбранялось проследить, в какой обстановке живет тот или иной «трудный» ученик. Учитель мог в случае необходимости и «надавить» на родителя, если считал, что тот уделяет мало внимания ребенку. Причем тут ему вполне могла помочь как комсомольская, так и, при необходимости, партийная организация. Возможности были: например, сообщение на работу. В тоталитарном обществе партия одна, партком в школе и партком на любом советском предприятии, где бы ни работал нерадивый родитель, принадлежали к одной структуре.
Однако мы-то теперь знаем, что лучшее в мире образование – ничто без эффективной системы принуждения к получению знаний. И это, по всей видимости, понимает и Министерство. Вынуждено понимать – потому что имеет дело с реальностью. Яркий пример: в позднем СССР энтузиасты народного просвещения дошли до того, что включили в программу старших классов высшую математику – производные и интегралы.
Вопрос: может ли среднестастический 15-летний обалдуй, сотрясаемый непрерывными выбросами гормонов в неокрепший организм, постигать такие уровни абстракции, которыми является производная функции? А насколько способна к этому его ровесница, у которой, как известно психофизиологам, гормональные взрывы начались на пару лет раньше и теперь идут по нарастающей?
Ответ: конечно, можно. Но при соблюдении двух условий: или про интегралы и производные должен рассказывать и увлекать ими настоящий Учитель с большой буквы, вкладывающий в работу не только рабочее время, но и душу, и талант, и собственную самобытность; или же ученики должны быть зажаты со всех сторон разветвленной, мощной, всесокрушающей машиной принуждения к учебе.

Поскольку первый фактор случаен, а второй – недостижим, Министерство вынуждено отступать. В атомизированном обществе, кое представляет собой отечественный постсовок, эффективное принуждение к учебе отсутствует и не может быть налажено – следовательно, приходится «по одежке протягивать ножки». Отсюда «Стандарт», отсюда и ЕГЭ – то есть фактическое разрешение школьнику знать – и сдать по упрощенной процедуре – лишь 4 предмета. В значительном количестве школ после введения ЕГЭ прочие, «не свои» предметы ученики уже могут вполне безнаказанно не посещать вовсе. Так всем легче – и учителям, и тем, кто все-таки собирается эти предметы учить.

И вот теперь вопрос «на засыпку». Оправдано ли всеобщее общественное недовольство в отношении Министерства? Почему их так настойчиво обвиняют в том, что они «разваливают лучшее в мире советское образование»?

Обществу просто до сих невдомек, что «лучшее в мире советское образование» умерло еще при СССР, а окончательно развеялось по ветру вместе с кончиной всеобщей советской системы принуждения. Без толку что-то требовать от министров: даже если бы они захотели, не в силах отдельного министра воссоздать ту машину принуждения, которую являл собой «совок».

Новое обучение надо строить на совсем других принципах. И заново думать: как же все-таки, при помощи каких НОВЫХ механизмов заставлять учеников учиться?


В качестве эпилога - анекдот: Урок "Основы православной культуры". Учительница:
- И помните, дети! Те, кто будет учиться на "4" и "5", попадут в рай. А те, кто будет учиться на "2" и "3", - в ад!
Вовочка с задней парты:
- Мариванна, а что, живым закончить школу не получится?
https://sapojnik.livejournal.com/3024712.html

Почему врачи уходят? Гвозди в гроб профессии.

1. Низкая зарплата.
А вот и нет. Из-за низкой зарплаты врачи не приходят. А мы, все кто десятилетиями работает, уже давно адаптировались. Да и где она сейчас высокая. У нас весь город бедует, так что нигде медом не намазано. Повышением зарплаты можно привлечь новых сотрудников, а мы и так никуда б не делись, если бы не следующее.
2. Нагрузка.
По поводу нижнетагильских хирургов Скворцова заметила, что они работали с очень высоким коэффициентом совместительства – 2.34 ставки. Добавила, что работать в таком режиме очень тяжело и организм не успевает восстановиться.
Наше отделение в августе работало с нагрузкой от 3 до 6 ставок на одного врача. Вероника Игоревна, а это какой коэффициент? Правильно, запредельный. И когда человек понимает, что все заработанное ему приходится тратить на лекарства, чтобы оставаться трудоспособным, он уходит.
И работали мы так не потому что администрация плохая, отпуска распределили неправильно и вообще. Просто ну нет врачей. У меня в смене еще двое работают, дама за 65 лет и мужчина 73-х. Я молюсь, чтоб они продержались хоть еще несколько лет. Молодежь не идет, потому что умная. Девушка-интерн поработала у нас в прошлом году и уехала. В Германию. Говорю же, умная молодежь.

3. Потребительский экстремизм.
Все чаще и чаще. Примеров полный Интернет. У нас еще не так распространен, но уже тоже, вкушаем, да. Еще и наш новый министр с лозунгом «Житель всегда прав!». Вот спасибо, дорогой.

4. Вранье. Те же хирурги не первый день получали как грузчики. А взвыли они, когда их главный врач начал петь песни про их якобы замечательную зарплату. И если в целом мы к чиновничьему вранью привыкшие, но и оно может стать последней соломинкой. Молчали бы лучше.
5. Презумпция виновности.
При любой, самой нелепой жалобе, виноват будет врач. Очереди большие – виноват, очередей нет – виноват, лекарства дорогие – барыга, в сговоре с аптекой, лекарства дешевые – жмот и неуч и т. д. Приятельница, дерматолог, жаловалась как-то – всю смену без премии оставили. Потому что пришедшая на медкомиссию педагог давно пенсионного возраста накатала жалобу – как посмели у нее анализ на сифилис взять. Как могли усомниться в ее нравственности! Это не маразм, это трудовыебудни.

6. Криминализация ошибок.
Вот это будет последним гвоздем в гроб нашей медицины. Я не знаю никого из коллег, кто по нынешним меркам СК не заработал как минимум на одно пожизненное. Посадить можно любого. Кажется, нам всем пора.
https://dpmmax.livejournal.com/863438.html