April 21st, 2016

Орфея растерзали вакханки

Теперь когда МЫ умерли,
Мой хороший,
Осталась одна любовь!
А про дерьмо нехорошее
Скажут другие рожи.

Я не скажу.
Я знала
Белого и пушистого
С полным доверием.
Я никогда не кормила
Твоего черного зверя.

Не разрешала мата.
Я уводила тебя
С планеты проклятых,
Но ненадолго всё это было:
Ты не умел так любить,
Как я любила!

Орфея разорвали вакханки:
Толстые дуры в сеть
Выкладывают с тобой
Персоналки.

МЫ умерли, мой хороший,
Осталась одна любовь.

(no subject)

Был оленёнок Бемби,
Ел у меня с руки...

А про тебя другое
С пеной у рта волки
Лютые и позорные,
Вопят волки и волчицы.

Им Благодать и нежность
Наша с тобой не снится.
Неупиваема чаша
Твоя была - твой искус!
Мой - негасимый был
Неопалимой купины куст!

Бесценная жизнь

Потратил свою бесценную жизнь
На роль нелюдя,
Пытаясь среди нелюдей
Вять Гран-при,
Хрустальную маску
Сорвать -
За размазыванье
Дерьма
Сверху кровавых ран
- их нелюдские овации.

Умер от заражения,
От общей интоксикации.

Умер от поражения
Светлой и нежной ласки
Что есть и была от рождения
В каждой твоей клеточке,
Каждой твоей части

воспитание Музой

Ты меня воспитал, моя Муза!
Воспитал, как никто другой,
Потому что такого
Небесного
Груза
Не несла мне ещё любовь.

Потому что такого друга
В этой жизни земной
Не бывало!
Я ещё никогда от испуга,
Что растопчут любовь
.Не сбегала.

Если б 80 мне было
Я б спокойно тебя гладила
И любила!
У тешала бы,
Слушала,
Сладки прянички
Вместе кушала.

Ты б спокоен со мною был,
Философствовать бы любил,
Провокации бы забыл
В отношении милой
Безобидной старушки.

Жаль идиллия не случилась,
Я ещё феромонами дикими
От тебя облучилась
И сгорая, таилась, не отвечала.
Жаль, как жаль, эта разница
Между нами не была,
Не существовала.
Я голубка была не дряхлая.
Я голубка была милая!
- только ты мог сказать
Такую нелепость
Совершенно с другого века.

Моё обещание мальчику Лето

Как же так?
Вновь наступает лето,
А тебя не будет, мальчик Лето,
На Земле не будет
- будешь над Землёй
Парить,
Будешь под землёй
Укрыт.
Как же так?
Не будет нашего трамвая,
Как же жить мне
Больше не сбегая.
Избегание с тобой встреч
Было поволнительней свиданья,
Я старалась - наших отношений
Все что было нежного сберечь..

Вот лежит доверстанная книга,
Завершенная! Ещё вчера
Ты прочесть бы мог,
Что написала,
Но сказать в лицо я не могла.
Впрочем ты не слов хотел,
А прикасаний тёплых
Для своих холодных
Мыслей ледяных.
Я не буду разводить тут сопли
- не хватило б мне тепла
На нас двоих..
Знала, что не отогрею, знала,
Потому и не прижалась,
А сбежала.
Только лишь одно
- БЕССМЕРТИЕ - я тебе в своих стихах пообещала.

по Стиксу

Я плыву до сих пор по Стиксу,
Плачу вслед уходящую боль,
Я плыву за тобой по Стиксу.
Я плыву по нему вдоль.

Я его не пересекаю,
Не нарушаю
Незримых границ,
Я целуюсь с кудрявым фавном,
Оттого что во мне звенит
Колокольчик отчаянно тонкий
- уходящий твой свет, Ромка.

Если бы

Ты золотой долбоёб, красивый, высокий, чужой
Ты задаёшь вопрос - вопрос несмешной:
Если бы он с нами поехал,
Что - у нас секс был бы втроём?

Если бы он поехал,
Не было бы у нас секса,

За исключением ебли мозга,
Ты это и так умеешь на полном серьёзе.
Вы бы бухали, мальчишки-подростки,
А я бы смотрела с нежной иронией,
Как бесконечно усталая взрослая.

Но иногда бы случайно руки касалась,
Мечтая погладить по голове,
И ежеминутно, и ежесекундно
Не переставала бы млеть
От атмосферы,
От голоса,
От каждого его волоса,
От каждой его глупости...

Он слишком многое чувствовал,
Но несвершенное образование
Делало ужасающей
Картину его мироздания.

Ты то блестящий аналитик, теоретик, схоласт
(но иногда такой дурак)
А он был дикий еретик,
Придумавший свой неуклюжий
Смертельный формат.

Далеко Бетельгейзе

Далеко - ни на соседней улице,
Далеко - ни в другом городе,
Далеко - ни на чужом континенте,
Далеко - никогда...
Далеко - не достать
До Бетельгейзе.

Бетельгейзе - красная звезда
Из созвездия Ориона:
Моя пролитая
Алая слеза,
В небо вознесённая за...
За твою улыбку и глаза
За...
За волшебное
Что сказал.
За целованные руки,
За годы встреч,
За счастье разлуки,
За то что вдалеке
Не видела тебя чёрным,
За то,
Что не поехала
На твои похороны.
Моя кровавая слеза
Скатилась в небо:
За то что был...
За то кем не был...

9 дней

Саратов лишь отодвинул
Мою тоску по тебе,
Девятый день минул,
Как нет тебя на Земле.
Никто не заменит твоей руки.
Придуманные тобой
Все миражи крепки.
Все миражи - Любовь,
Любовь не миражи.
Мне так безопасно
И счастливо было
Тебя любить,
Не прикасаясь даже
Хотела любовь
Я длить,
Хотела твоих строчек
И избегала тела.
Я быть для тебя непорочной,
А для себя быть целой
Навечно хотела.
Разбилась хрустальная маска,
Осколки вонзились в душу,
Уже никому другому
Не быть мне поющей,
Не быть мне поющей рыбой,
Не быть мне поющей девой,
Не быть мне змеёй двухвостой.
И больше ни с кем не будет
На удивленье серьёзно.
На расстоянии звёзды становятся выше,
Голос твой одинокий звучит всё тише и тише.

Муза, моя Муза

Я не сплю, я брежу,
Я брожу, нарушая ночной покой,
Создаю легенду о себе такой,
О тебе не знаю, что и говорить,
Мне так было странно...
Мне так было страшно ...
Мне так было нежно...
Так необходимо, так тебя любить!

Муза моя Муза - музыкою будь,
Хоть в стихах
Со мною миг ещё побудь.

Донна Флор

                  "Донна Флор и два её мужа" Жоржи Амаду

Я вожу рукой по листу белому,
А могла бы гладить красоту
Молодого мужского тела.
Только это будешь не ты!
Вот в чём дело.

С кем бы я не была
Чувствую себя донной Флор
Нахожу тебя и не нахожу
Я ни в ком другом.

Думать думу годами - это про меня

есть еще один тип причиности в поведении - внутренний. Когда основанием цепочки действий является не какое-то внешнее впечатление и воздействие, а цепь внутренних состояний. Размышление. Человек нечто думает - годами, десятками лет, а затем додумывается, у него возникает реакция на "внутренние причины", на то, что является взаимодествием его мыслей и чувств, и он начинает действовать, причем так, что во внешней его жизни эти действия не имеют причины.


Если судить по опыту, что же отличает действия в соответствии с внутренней причинностью? Прежде всего, можно обратить внимание на промежуточную стадию, на которой человек учится быть ведомым внутренними причинами. Учатся на разных основаниях - например, некто озабочен свободой, и достигает понимания, что единственно свободными у человека будут ряды поступков, обусловленных внутренними причинами, другой озабочен творчеством, и понимает, что источник творчества в человеке - вот эти миги "возникновения нового внутри", или еще почему-то. На этой промежуточной стадии увеличивается лаг между стимулом и поступком.

У людей с внутренней причинностью (у кого она вообще есть, а не у кого часта - она ни у кого не часта) картина причинности иная. Вслед за просьбой часто не следует ничего. Иногда есть обычная картина действия с "забыванием", иногда вообще никакой реакции. Но иногда через большой промежуток времени следует реакция, она бывает весьма неожиданной. Внешнее действие погружается в психическую жизнь и долго там живет, взаимодействует с чем-то, изменяется и через месяцы, годы или десятки лет вдруг выдает следствие.

Ну а в развитом варианте это совсем не может быть спутано с памятью. Так-то можно считать, что "просто вспомнил" - и иногда в самом деле просто вспомнил, но иногда внешняя картина такого отсроченного действия не имеет прямого отношения к памяти. Эта внутренняя причинность может называться творчеством, когда происходит в сферах познания, в науке или искусстве, может быть проявлением моральной фантазии, этическим импульсом, создающим новое поведение в обыденной, практической жизни. С этой внутренней причинностью связано много недоразумени

http://ivanov-petrov.livejournal.com/1982829.html

Действия из внутренней причинности имеют смысл еще и потому, что все действия из внешней причинности обречены отчаянию - личные замыслы терпят крах и оборачиваются неудачами, удачи перестают быть ценными, в социальном мире происходит перманентная катастрофа. Отчаяние приходит при осознании смысла действий, имеющих причиной внешние стимулы. Внутренняя же деятельность имеет смысл сама по себе и потому избегает отчаяния.