galareana

Categories:

Павел Руднев о философии "Звуки Му"

"Звуки Му" были во всех отношениях оппозицией лидирующему, громкоголосому уральскому и питерскому року с его остросоциальной повесткой – похожие на последних героев, бравурные рок-фронтмены с широко расставленными ногами сперва критиковали советский застой, а затем возглавили перестроечную волну. Московские группы – "Звуки Му" и "Центр" – держались особняком, формулируя иное: асоциальность, горизонтальность и маргинальность как основную стратегию позднесоветского выживания. Петр Мамонов не просто был антигероем – человеком с землистого цвета кожей: юродивым, дерганным, пьяненьким как Мармеладов, шизоидным, кривобоким, с гнилыми зубами, плешивым, плюющимся и с пробитым напильником грудью. Он увлекал не на баррикады, а в "триста минут секса с самим собой". Пространство его песен – это домашная кухня с грязным полом, белый туалет с бурлящими, запертыми в трубы кубометрами мертвой воды, люляки баб, бутылка водки, к которой герой Мамонова испытывает эротическое вожделение: это все простые вещи, окружающие повседневность комнаты, из которой не надо никуда выходить. Человек зажат между мутным стаканом и бумажными цветами – суррогатами бытия. "Звуки Му" вырастают из последнего советского поколения, которое уже не надеялось на социальные перемены, а видела возможность только в личностном преображении и философии неучастия и имитации. "Стану хорошим, очень хорошим" – значит не буду ни советским, ни антисоветским, буду искать пролаз в метафизический третий путь, когда можно мимо эпохи пройти косым дождем. Выжить юродивой аномалией, гадопятикной, вырабатывая в себе сверхтерпение и транснадежность. Конечно, депрессивный постпанк "Звуков Му" с доминирующей, четкой, ясно звучащей ритм-секцией и обжигающе холодными звуками гитар и еще более ледяного электрооргана (который иной раз был не хуже, чем у Рэя Манзарека) вызывал очевидную реакцию на ужасы советизма: достаточно послушать "Союзпечать" или "52-й понедельник", чтобы понять, как Петр Мамонов рассказывал о застое и потолке "2-20" позднего советского человека. Мамонов пел об адском долготерпении и паскудной выживаемости российского народа, о том, как он научился жить, "на каждый вопрос отвечая "ЗА", и уже не беспокоится о своем унылом существовании. Этот человек, что называется, забил. Но Петр Мамонов шел и сильно дальше. Он рассказывал, прежде всего, о том, что ходящий под окном "турист" страшнее всего Советского Союза, та зима кошмарнее, "если холод внутри" и когда понимаешь, что "источник заразы – это ты", что ты – гадость и дрянь, а не нечто внешнее. Это и было крушением советской идеологии, которая начиналась с лозунга: "Муха – источник заразы", а завершилась пониманием, что во всем виноват только ты. Тот, кто хуже серого голубя, цветов на огороде и блестящей мухи, но думает, что он выше Господа Бога. "Звуки Му" заряжали сомнением в том, что человек – ценность. "Му жует наше говно", "Му вам на воротник" – животный мир в песнях Петра Мамонова всегда оказывался лучше горделивой человеческой исключительности. Сегодня невозможно не вспомнить о гитисовском спектакле Екатерины Гранитовой "История мамонта" по роману "Географ глобус пропил", где герой Алексея Иванова в исполнении Андрея Сиротина пел песни Мамонова. Тогда возникало ощущение, что время, описанное Мамоновым в конце 1980х оказалось внезапно созвучно времени конца 2000х, когда снова путь маргинала и аутсайдера оказался привлекательнее всего. Стратегия выживания, предложенная Петром Мамоновым, российскому человеку еще пригодится.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded